Грустью повеяло от последних слов принцессы. Селена огляделась в роскошной комнате с шелковыми гобеленами, золотыми светильниками и гордыми павлинами и не смогла понять этой грусти. Ее взгляд скользнул, наконец, обратно к маленькой женщине на диване.
— Ты не хочешь, чтобы я осмотрела твои ноги? — спросила она. — Я знаю, что другие врачи их уже осматривали, но все же…
— Ты можешь это сделать. Но вылечить меня невозможно.
Вульф вышел в сад принцессы, его взгляд блуждал по цветам и деревьям, но видел он лишь лицо Гая Ватиния. Селена между тем откинула сатиновое покрывало, которое скрывало маленькие коричневые ноги принцессы.
— Я принадлежу к одной из самых благородных семейств Индии, — рассказывала Рани, наблюдая за тем, как Селена ощупывает ее стопы, — и когда мне было двенадцать лет, отец обручил меня с персидским принцем. Меня привезли сюда из долины Ганга, чтобы выдать замуж за человека, которого я никогда не видела. Я должна была стать одной из множества его жен и провести остаток жизни среди чужих людей, при чужом дворе. Накануне свадьбы меня свалила лихорадка. Она продолжалась несколько дней, а когда я мало-помалу выздоровела, то поняла, что в моих ногах больше нет жизни.
— Ты что-нибудь чувствуешь? — спросила Селена и легонько ущипнула ее.
— Нет. Принц отказался жениться на мне, а отец отказался принять меня назад. Меня привезли сюда и забыли. Шесть лет назад мне было ужасно одиноко — моим единственным другом был Нимрод, который научил меня читать и писать, чтобы у меня было хоть какое-то развлечение. Когда мне было восемнадцать, приехал доктор Чандра. Он так же, как и я, из долины Ганга.
Селена приподняла правую ногу Рани и провела ногтем большого пальца по голой ступне. Пальцы сжались. Она приподняла левую и проделала то же самое, и пальцы опять сжались. Селена удивленно поморщила лоб.
Когда ноги ее были вновь накрыты покрывалом, Рани произнесла:
— Вот видишь! Это болезнь позвоночника. Это неизлечимо. Но я благодарна тебе за то, что ты хотела помочь. Ты зайдешь ко мне еще раз перед отъездом?
Когда они шли по коридору к себе в комнату, Селена тихо сказала Вульфу:
— Здесь происходит нечто странное. Ноги принцессы в полном порядке. Она вполне может ходить.
Тогда Селена подумала о докторе Чандре, спрашивая себя, что это за таинственная власть, которую тот имел над принцессой.
39
К радости Селены, ей разрешили бывать в павильоне, более того, ее даже попросили об этом. И она с радостью воспользовалась этой возможностью, так как знала, что сможет там многому научиться.
В то время как Вульф часами сидел, склонившись над картами и разговаривая с людьми, которые знали пути на запад, Селена все дни проводила в чикисаке. Она узнала, что это пристанище для больных не было чем-то особенным, подобные приюты существовали повсюду в Индии и Персии. Изначально, как ей объяснили, они были созданы Буддой, который учил своих приверженцев заботиться о больных и страждущих.
Селена узнала, что кровати были обращены к востоку, чтобы больные могли выражать свое почтение небесным духам, обитавшим в той части небесной сферы; меч, прислоненный к стене подле кровати, предназначался для того, чтобы убеждать злых духов в решимости пациентов снова стать здоровыми. Цветочные гирлянды должны были подтвердить волю и решимость больного не позволять болезням и страданиям победить себя, смех и песни мешали злым духам украсть у пациента жизнь.
Многое из того, с чем здесь познакомилась Селена, ей было не по душе, но, с другой стороны, многое ей и нравилось: то, что больные лежали не на циновках, а на лежанках, что ухаживали за ними самые образованные сиделки, что все больные находились в одном доме, так чтобы врачи могли наиболее эффективно применять свое искусство. Всего этого на западе не было, не было даже в храме Эскулапа.
Селена также открыла для себя новые медицинские приемы, некоторые из них были просто поразительны.
Однажды вечером она стала свидетелем того, как доктор Чандра лечил раны на коже, используя при этом больших муравьев и жуков. Он позволил Селене наблюдать за происходящим и даже давал объяснения по ходу работы.
— Как только ланки жуков прижмут края рапы друг к другу, жуку откручивают тельце, следя за тем, чтобы голова и челюсти жука остались плотно прищемленными. Их удаляют, когда рана затянется.
У доктора Чандры был странный голос, и во время разговора он никогда не смотрел Селене прямо в глаза, а поглядывал время от времени искоса. Трудно было догадаться, о чем он думает. Пару раз она поймала на себе его пристальный взгляд, и, прежде чем Чандра успел отвести глаза, она попыталась разгадать этот взгляд. Что было в нем? Недоверие? Любопытство? Ревность?