Девушка кивнула.
— Он изготовлен Амманом Дишайви — лучшим магоружейником Дамаска.
Профессор полюбовался инкрустированной крупными изумрудами рукояткой в виде обвившейся вокруг стали серебряной змеи и вернул кинжал Халифе.
— Начинайте.
— Я? — Халифа испуганно прижала к груди кинжал.
— Конечно. Мы посмотрим на вашего… Исмаила. Вам не помешает научиться его не бояться.
Девушка подняла палочку, шагнула вперед и опять остановилась.
— Я не могу представить его смешным.
Снейп начал терять терпение.
— Ладно, вы выманите его, а мы прикончим. Поттер, Уизли, подходите.
Халифа замерла, когда боггарт в облике князя Исмаила выплыл из ниши. Он снова яростно оскалился. Но девушка чувствовала за плечом поддержку наставника, и уже не боялась. И вдруг у ног «князя» появился связанный юноша.
— Баранди! — ахнули ребята.
"Исмаил" схватил «Селима» за волосы и, запрокинув ему голову, полоснул ножом по горлу. Почти реальная кровь хлынула пульсирующими потоками, обрызгав Халифу, и заструилась к ее ногам.
Девушка истошно завизжала и упала на колени. В то же мгновение все четыре палочки, зашипев, вспыхнули и соединились тонкой ослепительной ультрамариновой дугой. Легкая ударная волна взметнула всем волосы и одежду. Стены подземелья чуть дрогнули и с потолка посыпалась каменная крошка.
От неожиданности Рон выронил палочку. Боггарт, воспользовавшись всеобщим смятением, снова спрятался.
Снейп ошарашено уставился на свою палочку. Затем медленно перевел взгляд на девушку.
— Магическая возбудимость? — тихо спросил он.
Она, рыдая, кивнула.
Профессор подхватил ее и оттащил подальше от ниши.
— Уизли, вперед!
Рон быстро разобрался со своим «любимым» пауком и они вернулись в кабинет, поддерживая по бокам Халифу, которая все еще продолжала рыдать. «Кровь» на ее одежде исчезла. Профессор разжег камин и подал девушке кубок с водой.
— А что такое магическая возбудимость? — спросил Гарри. — Я об этом никогда не слышал.
— Меня это ничуть не удивляет, Поттер, — ответил Снейп. — Я был бы потрясен, если бы вы о ней знали.
— Я тоже не знаю, — возмутился Рон.
Профессор укоризненно покачал головой.
— Вы мало читаете. В Европе это практически искоренили еще в средневековье. А на Востоке не было таких гонений на колдунов. Магическая возбудимость в различных вариациях проявляется только в некоторых очень старых династиях. Это способность эмоционального воздействия на магические предметы и артефакты, как правило, передающаяся по наследству. Расспросите Грейнджер — не сомневаюсь, она сможет рассказать вам подробнее.
— Отчасти правильно, — пробормотала Халифа, нервно сжимая кубок. — Это есть у всех Дасэби, но у некоторых проявляется очень сильно. Наследство джинна.
Разрушительная сила гнева и отчаяния. Палочки реагируют на сильный выброс негативных эмоций. Все члены нашей семьи полжизни учатся контролировать эту способность, — она помолчала, глядя в огонь камина. — Первые Дасэби творили магию разрушения без волшебных палочек и без гнева. Мой предок джинн мог вызвать смерч в пустыне одним движением пальца.
— Круто! — воскликнул Рон. — Мне бы так!
— Что ты говоришь?! — вскинулась Халифа. — Это наше проклятие! Все дети из магических семей впервые проявляют конструктивную магию, а мы — разрушаем. В четыре года я разнесла отцовскую лабораторию, чуть не убив и его, и себя.
— Поэтому ты раньше боялась осколков? — тихо спросил Гарри.
— Да. — Халифа не могла остановиться. — Я всю жизнь боялась своего гнева.
Боялась горевать. Боялась натворить беды. Боялась бояться. Папа учил меня сдерживать эмоции, а пока я была маленькой, он всегда давал мне особое успокаивающее зелье прежде чем сообщить что-то плохое. Когда умер дедушка, меня погрузили в сон на три дня — чтобы никого не убила.
— Ничего себе… — Рону уж явно расхотелось обладать этим даром.
— Я не одна такая… Полторы тысячи лет мы заключаем браки с сильными магическими родами, чтобы подавить эту наследственность, но раз в несколько поколений происходят все новые всплески. Гены — упрямая вещь.
— А если выйти замуж за маггла?
— Ни в коем случае! В начале девятого века одна из Дасэби вышла замуж за мужчину, прадедом которого был маггл. Это стало кошмаром для их детей. Они вообще не могли контролировать магические вспышки, сжигая самих себя, и большую часть их недолгой жизни им пришлось провести в наркотическом сне. А потом эта генеалогическая ветвь была обрублена начисто. С тех пор мы очень тщательно выбираем супругов, чтоб каждому предшествовало не меньше десяти чистых колдовских поколений.
Она снова всхлипнула.
— Менее родовитые семьи считают нас снобами, брезгующими маггловской кровью, а проклятие считают красивым оправданием. Вот и Исмаил-бей…
— Но для древних семейств это не важно, — глухо проронил Снейп. — Они только рады породниться со старой династией…
Халифа снова вспомнила Селима и расплакалась.
— Не плачь, — сказал Рон. — Ведь все уже позади.
— Да уж… — едко произнесла девушка. — Сейчас рядом были четыре палочки… А сколько их во всем замке? Хогвартсу еще повезло, что я не сердилась, а только испугалась. Боггарт всего лишь показал мое самое страшное воспоминание…
— Воспоминание? — нахмурился Снейп. — Так Баранди действительно погиб? Исмаил зарезал его?
Девушка закивала, глотая слезы.
— Он перехватил нас по дороге домой, — севшим голосом пробормотала она. — Похитил нас в аэропорту и убил моего жениха. Вот почему Селим не вернулся. Вот почему я… — она достала платок и вытерла слезы, спрятав лицо.
Гриффиндорцы ошарашено переглянулись. Кому рассказать — никто не поверит… Они слушали рыдания девушки и им снова и снова вспоминалась страшная картина — взмах ножа и будто лопнувший алый шов…
— А почему воспоминание? — наконец, спросил Гарри. — Ведь боггарт показывает то, чего боишься.
— Потому что она боится того, что последовало за случившимся, — лаконично ответил профессор.
Он забрал у Халифы кубок и обратился к юношам:
— Идите спать. Я отведу мисс Дасэби в лазарет.
Гриффиндорцы с неохотой направились к двери. Зельевар догнал их и многозначительно произнес:
— Надеюсь, будет излишним предупреждать вас, чтобы вы молчали о том, что сегодня увидели и услышали.
— Ну, разумеется, — возмутился Гарри. — Мы же не идиоты.
— Мы никому не скажем, — подтвердил Рон.
Он бросил на девушку опасливо-сочувственный взгляд и вышел вслед за другом.
Когда ребята ушли, Снейп выжидательно повернулся к студентке.
— Пойдемте. Мадам Помфри даст вам чего-нибудь успокоительного. Я здесь ничего такого не держу.
Халифа прерывисто вздохнула. Слезы уже иссякли, осталась только знакомая апатия и слабость.
— Думаю, у мадам Помфри тоже не найдется подходящего средства, — пробормотала она. — У меня в спальне есть свое, специальное успокоительное зелье. Это семейный рецепт… Обычные наркотики на джиннов не действуют, — она шмыгнула носом. — Можно я лучше посижу здесь еще немножко? Все это, — девушка обвела рукой стеллажи с сосудами, — успокаивает меня гораздо больше.
Снейп посмотрел на нее с удивлением.
— Я ведь практически выросла в лаборатории, — со смущенной кривой улыбкой пояснила Халифа. — Такая обстановка заменила мне комнату для игр. Я здесь почти как дома.
— Хорошо, — пробормотал Снейп. — Раз так, посидите.
— Я ведь не мешаю вам, нет?
— Нет, у меня есть незаконченная работа. Оставайтесь, сколько пожелаете.
Профессор перешел в лабораторию и снова принялся за брошенное зелье. Да, еще надо приготовить ингредиенты для завтрашних занятий у второго курса. Столько возни, а он потратил много времени впустую. Хотя нет, не совсем впустую…
* * *Успокоившись, Халифа пошла в лабораторию, чтобы поблагодарить наставника и попрощаться. На пороге остановилась. Какая знакомая картина! Алхимическое таинство! Сразу вспомнился отец, потом Бизаль, и она тихонько улыбнулась. Анвар-эфенди в шутку называл ее "вечной дежурной" по кабинету алхимии — два последних года она исправно исполняла функции его помощницы, помогая готовить препараты для занятий у младших.