— Если я уйду, то заберу диктофон с собой.
Она знала, даже если ему напомнить, что это не его диктофон, ничего не изменится. Он все такой же упрямый. А она ждала чего-то другого? Конечно, нет. Он же работает в агентстве, где это в порядке вещей.
— Тогда ты должен остаться.
— Ага, хорошо.
— Встретимся на диване через пять минут.
Софи направилась в примыкающую к спальне ванную, чтобы умыться и почистить зубы. Холодная вода помогла ей прийти в себя. Теперь ей необходимо немного подзаправиться кофеином, и она сможет осилить оставшиеся забеги и не уснуть. Взглянув в зеркало, Софи решила расчесаться и немного подкраситься. Она взяла в руки флакон духов и хотела уже нанести их на запястье и шею, как вдруг поняла, что делает, и что еще хуже, зачем она это делает. Ей хотелось прихорошиться… для него.
— Ты с ума сошла? — прошептала она. Софи пялилась на свое отражение целых десять секунд, ожидая ответа. — Видимо, да, — произнесла она, наконец. — ФБР. Помнишь, что это значит?
Напоминание помогло. Так же, как и Джек. Даже если он и заметил, что она причесалась, то никак это не прокомментировал. В сущности, он едва на нее взглянул. Услышав шаги, он тут же включил диктофон.
Уильям Харрингтон только что начал свой захватывающий рассказ о волдырях. К чести Джека, ему удалось осилить все забеги без единого ругательства.
— Ничего из сказанного Харрингтоном не поможет Стейнбеку в расследовании, — подытожил он, выключая диктофон.
— А ты думал, там что-то будет? Тот, кто пытался меня убить, скорее всего, потерял свою пенсию при закрытии «Келли», или, может, это родственник или друг того, кто потерял пенсию. Харрингтон с этим никак не связан.
— Пожалуй, — уклончиво ответил Джек.
— Не понимаю, почему детектив Стейнбек не принес мне диктофон и сам не прослушал интервью.
— Стейнбек проводит расследование и опрашивает людей, а это интервью в списке его приоритетов на последнем месте. Алек знал, что ты хочешь вернуть свой диктофон. Как я уже сказал, я сделал ему одолжение.
— Теперь ты можешь сказать детективу Стейнбеку и Алеку, что тут нет ничего, что имело бы отношение к расследованию.
Джек направился к двери.
— Я мог бы сказать Алеку, но скажу ли? Сомневаюсь, — сказал он. — Очень сомневаюсь.
В его голосе она уловила злорадную улыбку.
— Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду, что мой напарник должен будет прослушать все интервью, если я намекну, что там сделаны какие-то подозрительные комментарии.
— Ты соврешь своему напарнику? — спросила Софи, притворяясь шокированной, но про себя решила, что это отличная идея.
— Я серьезно это обдумываю.
— А как насчет детектива Стейнбека?
— Ему я скажу правду.
Джек открыл замок и обернулся. Софи сделала шаг назад, но все еще была слишком близко к нему. В вестибюле стоял полумрак.
— Сочувствую за испорченный вечер, — сказала она. — Сейчас только начало десятого, ты, кажется, говорил, что хочешь быть в постели в десять? Все еще можешь успеть.
— Да, говорил, но, думаю, лучше пойду домой.
Софи потребовалась секунда, чтобы понять, что он имеет в виду. Он запланировал в десять часов быть в постели какой-то женщины, а не своей.
— Всегда есть завтра, — попыталась она казаться веселой.
— Или послезавтра. Ты же сможешь столько подождать?
— Я? — возмутилась Софи. — Это намек на то, что ты окажешься в моей постели? Немного самонадеянно, не думаешь?
— А разве ты об этом не думала? — поинтересовался он.
— Я… хм… может быть… Но это все усложнит… все это…
Джек улыбнулся и проговорил:
— Доверься мне. Ожидание того стоит.
Джек привлек ее к себе и медленно наклонил голову, его губы слегка коснулись ее губ в сладком, но мимолетном, похожем на прощальный, поцелуе. Он поднял голову, и их взгляды встретились. Софи могла бы отстраниться, но вместо этого она обняла его за шею, и на этот раз в их поцелуе не было ничего сладкого и торопливого. Его губы были горячие, просто удивительно горячие. Ему не нужно было заставлять ее приоткрыть губы; она охотно давала ему то, что он хотел. Его язык медленно проник внутрь и соприкоснулся с ее, разжигая в ней огонь. Джек ласкал и исследовал ее рот, узнавая ее на вкус.
Поцелуй не должен быть и ленивым, и эротичным одновременно, но этот был невероятно возбуждающим. Джек вел себя так, будто на ее соблазнение у него была вся ночь, и когда прервал поцелуй, то мог делать с ней все что хотел.