Так может, сейчас я смогу кого-то спасти? И если папа на небесах, если он погиб и сгинул где-нибудь, то увидит нас с Сэррой и обрадуется.
Я хочу, чтобы он гордился мной. Чтобы дар, который он так любил, не пропал зазря.
Сэрра смотрела на меня своими по-детски невинными, но умными голубыми глазами. Из ее шапки выбилось несколько прядок, на белых ресницах осели маленькие снежинки. Я видела в ней решимость – решимость такую же твердую и непоколебимую, как ледники в Мировом океане.
— Принеси лампу и керосин, — скомандовала я, снимая свои варежки. – Как только я растоплю этот странный налет, мне нужен будет источник огня. Влей столько керосина, сколько сможешь.
Без лишних слов Сэрра кивнула и метнулась к стволу. Я смотрела ей вслед и думала, что, в отличие от меня, сестра была очень сильной. Она ловко карабкалась, отличалась не по годам пытливым умом, прекрасно переносила колючие холода и очень много знала о магии. О своей магии. Возможно, если бы я жила на Огненных островах в Файер-Холле, то тоже знала бы хоть что-то о своей стихии.
Глубоко вздохнув, я протянула руки и положила их на замерзшие щеки воина. Обычно я передавала тепло через грудь, но мне не хотелось трогать эту жуткую, открытую рану, так что я решила ограничиться лицом. Огненная магия как часть крови, текущая по сосудам и концентрирующаяся в сердце. По крайней мере, так я ее ощущала. Мой внутренний огонь сопротивлялся, когда я принялась его разжигать, но не он повелевал моей волей, а я — им.
Кожа мгновенно нагрелась, стало невыносимо жарко под слоем одежды. Недалеко раздался шорох – это Сэрра успела принести лампу, пока я тут готовилась и сосредотачивалась. Жар растекся под ладонями, грудь сдавило, точно магия огня была стальными тисками. Я открыла глаза и увидела, что от рукавов моей куртки идет пар. Неплохо.
Под кожей клубилось оранжевое свечение – он текло от груди к рукам и концентрировалось в ладонях. А потом я почувствовала, как тепло медленно покидает мое тело и вливается в организм раненого воина.
У меня заслезились глаза. Сэрра уже принесла лампу, влила керосин и теперь сидела рядом, крепко вцепившись в мою куртку.
Сначала онемели ноги. Чем больше огня я вливала в солдата, тем холоднее мне становилось – еще немного, и онемеет все тело. А потом остановится сердце, и я отправлюсь на небеса. Дышать становилось все тяжелее и тяжелее, но я упрямо заставляла свой огонь уходить из тела, и мягкое оранжевое свечение под моей кожей затухало с каждой секундой.
Мое пламя сегодня было на редкость непокорным — приходилось мысленно приказывать ему уходить, да еще и представлять, что беру непослушный жар в руку и выбрасываю его из своей груди. Сложно. Окружающий мир расплылся перед глазами, превратившись в калейдоскоп из серого, белого и красного.
— Ну же, Аэли, еще немного. Почти весь этот иней растаял, — подбадривала меня Сэрра, напряженно сжимая в пальцах ручку от лампы.
Меня все-таки не хватило. В какой-то момент я поняла, что не могу вдохнуть, руки рефлекторно опустились, и тело тут же повалилось в снег, прямо в ту его часть, где замерзла кровь воина. Сэрра испуганно воскликнула и тут же оказалась рядом – она подставила к моей груди зажженную лампу и похлопала меня по щекам.
— Аэли, давай, вытягивай огонь. Не бросай меня здесь одну. Я думала, все пройдет не так тяжело, — плакала сестричка, подставляя лампу так близко к моей груди, что еще немного, и загорится куртка.
Брать было проще, чем отдавать. Пламя из лампы потянулось ко мне так легко, точно всегда было частью моего существа. Внутренний огонь, почти потухший, воспылал с новой силой, когда я поглощала энергию. Снова и снова. Сэрра вливала керосин так быстро, что я в очередной раз поразилась ловкости её рук.
К моему телу вернулось тепло, а вместе с ним и чувствительность. Когда мой огонь вернулся к исходному состоянию, я застонала и поднялась с заснеженной земли. Сэрра тут же кинулась ко мне и обняла, тело ее тряслось от рыданий.
— Ты такая молодец, — хныкала Сэрра, прижимаясь ко мне все крепче и крепче. – Папа бы тобой гордился.