— У нас хоть получилось? — голос у меня охрип, внутренний огонь все еще горел крайне нестабильно. Мне нужно отдохнуть. Семь часов сна – и я буду как новенькая.
— Наверное, — Сэрра отстранилась, высморкалось в варежку и повернулась к воину.
И застыла на месте.
Я тоже повернулась к нему и застыла в точности так же, как сестра.
Солдат действительно пришел в себя. Налет на его теле растворился без следа, а окружающий воина снег, превращаясь в синее сияние, впитывался в его пальцы и холодным голубым светом струился по вздувшимся на груди венам. Свет струился по всему его телу – я видела голубое мерцание сквозь переливающийся доспех. Он лечился, вернее, пытался лечиться.
И смотрел на нас.
Меня испугал его взгляд. Равнодушный, пустой и безжизненный, словно он умер, но почему-то все еще дышал. В его глазах не было ничего, совершенно ничего — ни страха, ни удивления, ни боли от глубокой раны, ни шока.
В том числе зрачков.
Я с ужасом поняла, что в его глазах не было зрачков – на нас Сэррой смотрели два куска мутного льда. Два ледяных стекла, лишенных каких-либо чувств. Он сидел спокойно и высасывал энергию из снега, но в голубоватом свечении магии, которая лилась по его сосудам, чувствовала угроза.
В который раз за свою жизнь я подумала, что сияние ледяной магии прекрасно. Оно гораздо красивее, чем оранжевый свет огненной стихии – противный, резкий, неуправляемый.
Ветер снова завыл, но на этот раз он дул мне в лицо, словно пытался сбить с ног и повалить в снег.
— Огненная, — голос у воина был таким серым и бесцветным, как два мутных, стеклянных глаза. – Огненная.
Он еще несколько раз повторил «огненная», прежде чем Сэрра решительно встала и подошла к раненому.
— Сэр, вам нужна помощь! Мы сейчас побежим в деревню и приведем кого-нибудь. Вы не сможете до конца излечить свое ранение, поэтому посидите тут. Мы вам поможем!
Малышка не прогадала – голубой свет, струящийся по вздутым венам на груди воина, погас, и магия исчезла. Он больше не мог лечиться. Рыцарь закашлял, но все равно не отвел от меня своих стеклянных глаз.
Сестра направилась к стволу, я же, сжавшись, смотрела на воина. Это нечеловеческие глаза. Я никогда такого не видела. Он даже не моргал – смотрел на меня, нет, не на меня — словно сквозь меня. Какое-то предчувствие проникло в мой огонь, как проникает в него порыв холодного ветра, и я вдруг ощутила себя ничтожеством, загнанным в капках из острого льда. Я не могла сдвинуться с места и убежать. Я не слышала голос Сэрры.
Я смотрела на него и понимала, что мой огонь почему-то потухает.
Сестра толкнула меня в плечо и потянула за собой. Ноги были ватными, но я все-таки нашла в себе силы встать и отвести от воина взгляд. А он не отвел. Я сердцем чувствовала, что он все еще замораживает меня своими стеклянными глазами без зрачков.
Когда я подошла к стволу, воин повернул голову и проследил за мной. За каждым моим движением. Даже когда мы с Сэррой перелезли через дерево и оказались на другой стороне, я все еще отчетливо ощущала его стеклянный взгляд, ощущала прямо сквозь ствол многовековой сосны.
Как будто глаза этого воина могли превратиться в ледяные стрелы и разбить упавшее дерево на части.
— Сэрра, у него нет зрачков, — прохрипела я, двигаясь за сестрой через огромные сугробы. — Он странный. Как думаешь, кто на него напал?
— Не знаю, но отсутствие зрачков может быть реакцией на чужую магию. Все возможно. Одно я знаю точно: он очень сильный. Люди с низким уровнем мастерства не могут высасывать энергию из природных источников. Как бы то ни было, мы должны ему помочь.
Я шла за сестрой в деревню и постоянно оборачивалась, искала два стеклянных глаза и разбитые ледяные доспехи. Но его не было. В лесу прыгали белки, ухали ледяные птицы и светила луна.
Но воина не было.
Никто нас не преследовал.
Однако мой внутренний огонь потухал всякий раз, когда я вспоминала остекленевший взгляд раненного солдата.
***
Мама была вне себя от ярости, когда мы, испуганные и замерзшие, ввалились в дом и принялись рассказывать про раненого солдата. Она не кричала и не перебивала нас, но в глазах её застыли два маленьких ледника. В отличие от папы, который всегда разговаривал громко, а смеялся так, что стекла в окнах тряслись, мамин голос был тихим и вкрадчивым. Мы с Сэррой хотели заглянуть к старосте Шенору, попросить его организовать отряд и вытащить воина из снега, но потом поняли, что мама лучше разберется с этим вопросом. В деревне был всего один лекарь – и это наша мать. Даже если бы мы пошли к Шенору, он бы все равно послал нас за ней.