Теперь наша семья расколота так же, как был расколот доспех того раненого рыцаря. Так уж сложилось, что Сэрре досталась ледяная магия мамы, а мне – огненная кровь отца. И, к сожалению, климат Эйс-Нора просто убивал меня. Я мечтала попасть в тепло и жар земель Файер-Холла.
Мама все не возвращалась, а я никак не могла уснуть. Мое тело мерзло даже под одеялом, и я не знала, что делать. Такого раньше не было. Я пыталась выжать из своего огня больше тепла, но дело было не во внутреннем пламени. Дело было в моих переживаниях. Я раз за разом вспоминала воина со стеклянными глазами, и мое тело сковывал какой-то странный, неестественный холод.
Как будто тот рыцарь преследовал меня.
Как будто пустота из его стеклянных глаз превратилась в яд и въелась мне под кожу.
Сэрра перевернулась на другой бок и пнула меня ногой. Она спала мирно и сладко, словно не было того раненого рыцаря, словно все было как обычно. Но я не могла избавиться от липкого и противного ощущения надвигающейся беды: что-то было не так. Я лежала и смотрела в деревянный потолок, и северный ветер бился в оконные стекла с практически безумной яростью. Недалеко от нашей кровати была деревянная лестница — она вела на второй этаж в покои родителей, и мне отчаянно захотелось взять какую-нибудь папину рубашку, чтобы вспомнить тепло его огня, чтобы вспомнить, какового это: быть своей. Наш домик был почти самым крошечным в деревне: всего три комнаты, не считая кухонную зону и уборную. На Огненных островах папа жил в просторном каменном строении, здесь же не раз жаловался на нехватку места.
Но я привыкла к нашему гнездышку — слишком много счастливых воспоминаний хранили эти деревянные стены. Слишком много здесь было веселья, слишком много прожитых лет. И слишком много грусти.
В конце концов сон все-таки победил. Обычно я засыпала быстрее Сэрры, но сегодня переживаний оказалось слишком много. Северный ветер отчаянно бился в окна и завывал с неистовством, которого я еще не слышала в его оглушающем свисте.
И что-то тревожное было в яростном вое бешеного ветра.
Что-то тревожное и…
страшное.
Глава 3
3
Мама вернулась ранним утром: уставшая, голодная и бледная, прямо как вечные снега Эйс-Нора.
Мы уже не спали. Сэрра открыла глаза еще до рассвета, и, поскольку маленькая бестия не умела лежать тихо, я проснулась вместе с ней. События минувшего дня проносились перед глазами, как череда кошмарных сновидений. Стеклянные глаза раненого воина все еще пугали, но гораздо больше меня пугало мамино наказание. Месяц назад я по глупости решила воспользоваться своим даром, чтобы растопить снег перед домом и облегчить себе жизнь. Выгребать его лопатой очень сложно, но если огромные сугробы превращаются в серую жижу… то можно ни о чем не беспокоиться. Правда, потом придется орудовать резным молотком, чтобы сбивать лед, в который превратится талый снег…
Мама, конечно, обо всем узнала и, естественно, не обрадовалась моим дерзким попыткам нарушить ее запреты. Когда я мылась, она запретила мне нагревать воду из чана, поэтому пришлось принимать душ под ледяными струями и умирать от холода, который имел удивительное свойство пробираться в каждую частичку моего тела.
По крайней мере, после того раза мама больше не обливала меня ледяной водой – и на том спасибо. Я пыталась разговорить ее, выяснить, почему она запрещает мне использовать дар, но мама отмалчивалась и ничего не отвечала. Может быть, это был какой-то страшный секрет, который я волне могла бы разболтать Сэрре…
Под глазами у мамы застыли темные круги, и она недовольно посмотрела на нас, когда снимала песцовую шубу. Снегопад все не прекращался – за окном кружили снежинки и царила ослепительная белизна, которая настолько мне осточертела, что я даже не хотела выходить на улицу. Мы с Сэррй сидели на кровати, крепко прижавшись друг к другу и слега подрагивая от напряжения, потому что взгляд у мамы был холодным и раздраженным. Температура в доме резко снизилась, и мой внутренний огонь немедленно отреагировал: полыхнул сильнее, согревая меня и дрожащую сестру.