Поэтому я решила соврать Сэрре, что поверила маме. Может, это ее образумит и она оставит меня в покое.
— А почему я не должна верить? — ветер завывал уже не за окном – его невидимые и неосязаемые клыки смыкались вокруг моего огня. А Сэрра все еще стояла с распахнутой дверью и выглядела крайне недовольной.
Я подошла к сестре, отвесила ей подзатыльник и закрыла дверь, сразу на все три засова. Сэрра любила холода и могла простоять на морозе три часа, я же замерзала за считанные минуты.
— Потому что это глупость! — взвилась Сэрра, отталкивая меня. Выглядела она взволнованной, даже глаза блестели, как кусочки зачарованного льда.
— Сэрра, успокойся уже со своими тайнами! — я тоже начинала вскипать, мой огонь резвился и хотел поджечь подол платьишка Сэрры. — Нет никаких тайн! Мама просто… просто хотела, чтобы я чуть-чуть затушила свое пламя. Она же плакала вчера, давай не будет ее огорчать…
— И что? Все люди плачут! Подумать только, обливала тебя водой и наказывала из-за дурацкого камня!
— Артефакта отмены, между прочим!
— Да какая разница? Она что-то скрывает! Подумай головой, Аэли, — сестричка, ощутив жар, исходящий из моего тела, отступила и выдохнула.
Я даже не заметила, что мой огонь вышел из-под контроля и нагрел тело. Черт возьми, нужно ополоснуть лицо холодной водой.
— Что ты хочешь от меня, Сэрра? Какого ответа ждёшь?
— Я просто… вспомнила кое-что, — сестра посмотрела на меня с беспокойством, и эта тревога мгновенное передалась и мне.
— Что ты вспомнила?
— Когда дяди в доспехах пришли в деревню, мы сидели дома. Мы не выходили на улицу. Мама, как только их увидела, тут же пошла к старосте. А после она вернулась и приказала тебе охладить свое тело.
— К чему ты клонишь, я не пон…
— Как староста мог рассказать ей что-то о командире, если командир шел вместе с другими дядями, а она выбежала из дома прямо в центр их… э… ну… отряда? — выпалила Сэрра и с надеждой посмотрела на меня, точно я тут же должна была что-то вспомнить.
В день, когда деревню посетил гвардейский отряд, я драила полы на втором этаже и совершенно не хотела выходить на улицу. Яростная зима замораживал все живое, даже лесная живность не высовывалась и забивалась в норы и пещеры, лишь бы избежать вездесущего северного ветра и кусачего холода. Я видела воинов в небольшое оконце родительской спальни. Я запомнила красивый, переливающийся металл цитрозон, из которого кузницы выплавляли доспехи гвардейцев, их прямые спины и синхронные шаги, но больше ничего… Помню, мама действительно выбежала быстро и молниеносно, но я не следила за её передвижениями, потому что хотела побыстрее вымыть полы и попрактиковаться в огненном искусстве, пока взрослых не было.
Может быть, командир отряда и правда шел вместе со своими подчиненными – в любом случае я его не видела. Я даже не знала, как вообще должны выглядеть командиры гвардейских отрядов и высокопоставленные военные служащие. Наверное, на нагрудниках у них присутствовал какой-то опознавательный знак…
Сэрра в тот день сидела на первом этаже у печи и играла с деревянными солдатиками, которые папа смастерил из коры ледяного дуба. Но ей было всего два года, и я не верила, что она смогла запомнить такие подробности.
Что-то опять не сходилось.
Слова мамы, ее действия и события, происходящие сейчас, не складывались в единую картину.
Но если верить словам Сэрры…
…то получается, что мама врет. Или мы не понимаем. Или что-то упускаем.
Я только сейчас осознала, что отряд гвардейцев пришел через два месяца после призыва на фронт, призыва, который отнял у нас папу, отнял сердце нашего семейства.
Совпадение?
Должно быть, что-то отразилось на моем лице, и Сэрра хлопнула в ладошки, явно довольная произведенным эффектом. Она заставила меня вспоминать. Заставила думать и сомневаться.