— Хочешь сказать, мама не была у Шенора? Тогда откуда она взяла все эти рассказы про артефакт отмены? Сама придумала?
— Нет, — сестричка покачала головой и щелкнула пальцами. — Этот артефакт видел не староста. Его видела мама.
О Небеса… Видимо, Сэрра мечтает стать окружным следователем, иначе объяснить ее тягу к разгадыванию тайн я не могла. Да, мне эта история тоже казалась крайне сомнительной, но старик Шенор мог ошибиться, мог придумать что-то или преувеличить, а мамины наказания, очевидно, были своеобразным способом выместить злость.
Я рассмеялась и покачала головой – я не верила. И я ничего не понимала. В нашей деревне жизнь текла размеренно и ровно, ничего не предвещало ни беды, ни войны, ни других проблем. Мы жили, охотники таскали туши убитых зверей, женщины рожали, дети воспитывались, летом вспахивались поля, зимой дул беспощадный северный ветер…
Ничего не изменилось.
Просто мы почему-то потеряли отца.
— Если у них была эта штука…
— Сэрра, нет никакого артефакта, — раздраженно одернула я сестричку, пока она не зашла в своих рассуждениях куда-нибудь не туда. — Даже если бы он и был, лишение дара — тяжкое преступление. И оно карается законом, если ты не забыла.
— А кто пишет законы, Аэли?
— Ледяной Король и его Совет.
Мы замолчали, и тишину, воцарившуюся в доме, нарушал только тревожный вой северного ветра. Мы обе о чем-то рассуждали. Вот только я все еще отказывалась верить нашим доводом, а Сэрра хмурила брови и явно выстраивала очередные логические цепочки.
— Призыв папы тоже дело рук Ледяного Короля? — напряжено спросила сестричка после короткой паузы.
— Не конкретно его, но в целом… наверное, да.
— Не думаешь, что это как-то связано, Аэли?
— Я думаю, что мы с тобой торчим на пороге уже двадцать минут и ничего не делаем.
Сэрра застонала и опять топнула ногой, но я не собиралась тратить весь день на раскопки тысячи одинаковых ледяных крошек в попытке отыскать самую маленькую. Даже если мама что-то скрывала, она делала это во благо. Я верю ей.
И я устала. Я просто устала и хотела жить как раньше.
Может быть, мама была права. Огонь всегда приносит неприятности, в то время как лед тушит пожар, разгоревшийся по вине слишком любопытной искры.
И пламя не понимает языка ледяной дипломатии.
Пламя понимает только язык силы. Так пишут во всех книжных источниках.
— Давай проверим, Аэли. Ну что мы потеряем? — Сэрра протянула руку, и надежда загорелась в ее глазах.
— Что бы ни происходило четыре года назад, это все изменило, — я подошла к сестре и обняла ее — в моих руках оказался крошечный кусочек льда. Маленький, но чертовски упрямый кусочек льда.
— Да. Папа ушел и не вернулся, а мама стала такой злой. И еще этот дядя с раной в груди… и те колючки… может, мы правда надышались травами…
— Хочешь проверить?
— А то.
Я знала, что не стоило опять соваться в этот проклятый лес, но в виду последних событий уже понятия не имела, во что верить. Кому можно верить. Да и проще сводить Сэрру к сосне, чем потом выслушивать бесконечное нытье по этому поводу.
Поэтому я кивнула, и мы без слов собрались. Сэрра натянула свой любимый белый свитер, накинула шубу, а я наконец-то позволила себе укутаться в теплую меховую куртку и два свитера. Теперь-то мне не нужно было поддерживать низкую температуру тела, раз уж мы с мамой так душевно поговорили и все решили.
Мы выходили из дома в полном молчании, но обе знали: раненый рыцарь точно не был видением.
***
Сэрра не поверила своим глазам, когда увидела девственно чистый, запорошенный снегом ствол сосны и такую же ослепительную белизну вокруг. Мы уже битый час рассматривали место преступления, безуспешно пытаясь отыскать хоть какие-то следы вчерашнего происшествия: кровь, обломки ледяного доспеха, колючие лозы, осколки щита, меч, да что угодно… но вокруг был только ветер, бескрайние белые просторы, сосны и прыгающие по ветвям ледяные белки. В толще снега под ногами мы действительно обнаружили отростки ледяного дурмана – он торчал прямо из земли и выглядел, как толстый стебель голубого цвета. Я принюхалась к растению, но дурман, как ни странно, ничем не пах – или мне так казалось.