В детстве папа рассказывал о дурмане: ледяном и огненном. Ледяной дурман вызывает стойкие галлюцинации, бред, истерию и помешательство на бессознательных страхах. Человек думает, что видит какую-то картину, а на самом деле не видит ровным счетом ничего: в лесных недрах на необитых территориях Ледяных островов есть целые рощи проклятого дурмана. Растение прячется под снегом, не светится, поэтому его невозможно найти при первичном осмотре. Проклятую траву можно обнаружить, только если раскопать верхние слои снега.
Огненный дурман, произрастающий на землях Файер-Холла, вызывает свето и звукобоязнь – человек воспринимает малейший шорох как невероятное громкую звуковую волну, а любые световые раздражители, будь то луч солнца и пламя от огня, мгновенно ослепляет. Разница между двумя видами дурмана в том, что последствия от ледяного ничтожны: галлюцинации проходят уже через полчаса-час, а вот после огненного дурмана можно по-настоящему ослепнуть или оглохнуть. Вчера вечером, в полумраке с одной только лампой, мы, разумеется, даже не подумали о дурмане. Не осталось ни единого следа – мы раскопали снег почти до промерзлой земли, обсмотрели ствол сосны, крону, огромные, извитые корни, со всех сторон.
Рыцарь с пробитым доспехом вполне мог быть иллюзией – пары ледяного дурмана невидимы и неосязаемы, у них нет запаха или вкуса. Я такую возможно допускала.
А вот Сэрра – нет. Она упорно стояла на своем: ледяной рыцарь нам не привиделся, все это было, как ты можешь не верить, Аэли.
А я уже не знала, во что верить. Стеклянные глаза до сих пор мерещились мне, словно оживший наяву кошмар. Я помнила, как нащупала пульс на сонной артерии воина, помнила его безжизненный взгляд, осколки от раздробленного доспеха, рану, кровь…
Но в этом месте скопилось слишком много дурмана – и если все растения разом выпустили свои испарения…
…то удивительно, что нам привиделся всего лишь один раненный воин.
— Мы что-то упускаем, — задумчиво изрекла сестра, раскапывая снег около пышной кроны сосны.
Мы раскопали кучи снега вокруг упавшей сосны, в нескольких футах от неё и прошли дальше. Повсюду находились голубые стебли дурмана, не менее трех сотен точно.
— Сэрра, просто подумай, — я подошла к исполинскому стволу и постучала по древесине кулаком: — посмотри на толщину этого ствола. Как думаешь, какими силами нужно обладать, чтобы выдрать его с корнем? С корнем! Даже если раненный рыцарь действительно был тут, то куда в таком случае он делся? Пошел прогуляться с дыркой в груди? Бред!
— Эффект от этой травы проходит через… сколько?
— Тридцать-шестьдесят минут…
— Вот именно! — Сэрра вскочила и принялась грызть ноготь на указательном пальце. — Мы что, полчаса добирались до дома? Почему на обратном пути не было никаких иллюзий?
— Ну… мне казалось, что глаза этого воина следили за нами…
— Ты просто испугалась, — Сэрра небрежно махнула рукой, а я от отчаяния застонала.
Мы уже порядка двух часов торчали на холоде, и Сэрра никак не могла успокоиться. Я мерзла и тряслась, а от обморожения и смерти меня спасали только пучки хивелина – самовозгорающейся травы, которой достаточно одной маленький искры. Хивелин воспламенялся прямо в моих руках, и я могла поглотить этот огонь, чтобы восполнить внутренние потери. Я израсходовала уже десять пучков и не представляла, сколько придется еще потратить. Без них я бы уже давно замерзла насмерть за каких-то десять минут.
Сэрра вздохнула и прижалась спиной к стволу – его мы очистили от снега в первую очередь, однако падающие с неба гигантские снежинки уже успели все запорошить. Размером они были с мой кулак, а по форме напоминали остроконечные звездочки.
— Ничего не понимаю, — сестра покачала головой и еще раз осмотрела окружающей нас пейзаж. — Еще все эти тайны с дядями в доспехах, которые приходили четыре года назад, мама что-то скрывает, странная история с волшебным булыжником…
— Артефактом отмены...
— Да-да, отмены, — Сэрра оттолкнулась от ствола и раздраженно топнула. Видимо, она ожидала найти неопровержимые доказательства нашей правоты, но вместо них мы обнаружили не менее трех сотен стеблей ледяного дурмана.
— Идем домой…