Он говорил так каждую Опалесценцию.
Четырнадцать лет подряд.
А потом он исчез.
Слава Небесам, на обратном пути мы не встретили охотников – они непременно поинтересовались бы, почему две юные девы не готовятся к предстоящему празднику и шастают по лесу. Не знаю, что бы я им ответила. Охотники предпочитали южные лесные районы, а тропа от нашего дома вела к северной лесной границе, за которой начинались дикие угодья. Никто не любил дикие угодья – поговаривали, что там водятся ледяные драконы, гарпии и другие летающие хищники, способные съесть человека за один присест.
— Как думаешь, леди Вейн даст мне ледяных леденцов? — спросила Сэрра после десяти минут полного безмолвия.
Я хмыкнула – Сэрра постоянно клянчила эти дурацкие конфеты. Ледяные леденцы рассасывались несколько часов и постоянно меняли вкусы: мята, приторная сладость, нотки горечи… Я их терпеть не могла, потому что в моей ротовой полости они исчезали за полчаса, а Сэрра могла съедать целые килограммы. Мама запрещала сестричке их сосать, ведь это вредно для зубов, но Сэрра, как и я, любила нарушать родительские запреты.
— Да, но это вредно для… — я замолчала и хитро улыбнулась сестричке.
Сэрра фыркнула и, скопировав поучительный тон мамы, закончила:
— …для зубов. Но знаешь, у меня отличные зубы. Парочка уже выпала.
— Точнее, ты их выдернула ниткой.
— Но они же шатались!
Сестра – отважный ледяной ребенок. Когда у нее зашатались передние зубы, мама наказала сходить и выпить всяких отваров, чтобы ускорить процесс, однако сестра обвязала их тонкой ниткой и сама выдернула. Сэрра не плакала и не причитала – она сложила молочные зубы под подушку и прыгала до потолка, когда поутру обнаружила ледяные леденцы на их месте. Это я взяла мешок конфет у леди Вейн и подложила – мама подобных забав не понимала и хотела, чтобы мы поскорее уже выросли. Но ведь Сэрре всего шесть – когда еще верить в чудо?
— Кстати, Сэрра, а у тебя вроде еще какие-то зубы ша…
— Эй, Аэли, — перебила меня сестра и крепче сжала мою руку.
Учитывая события, произошедшие вчера вечером, я мгновенно напряглась и посерьезнела. Да что опять не так?
— Что?
— Разуй-ка глазки.
Я недоуменно посмотрела на сестру и огляделась. Мы уже вышли из леса и теперь вышагивали по тропинке – наши следы заваливало новыми снежинками через минуту, если не меньше. Все было как обычно, и сначала я не поняла, что так поразительно мою сестру и что вызвало у неё такое напряжение, но потом, внимательно вглядевшись, осознала.
Центральная дорога опустела.
Не было ни ледяных кристаллов, собирающих опалесцирующие лучи, ни женщин, ни охотников, готовящихся к походу, ни играющих детей – никого. Деревня словно вымерла. Только северный ветер свистел вокруг нас, и его невидимые тиски сдавливали мне грудь.
Почему так тихо?
Обычно кто-нибудь из подростков или ребят помладше строил снеговиков, замки изо льда, играл в снежки, но сейчас в деревне было так тихо и безлюдно, словно тут вообще никто и никогда не жил. Даже в день фронтового призыва, когда все мужчины от двадцати пяти до сорока уходили в неизвестность, а женщины плакали, на улице не было такой трагичной и унылой пустоты.
Ладно, хорошо, если до этой минуты я надеялась просто прийти домой, убраться, выполнить домашние поручения и выкинуть из головы раненого рыцаря, то теперь мне стало по-настоящему жутко. Мы с Сэррой как будто остались одни в каком-то нереальном мире, где есть только снег, ветер и мрачное небо.
И ни единого признака жизни.
Серьезно, это было уже совсем не смешно. Сначала рыцарь, найденный в лесу и оказавшийся, судя по количеству дурмана, видением, потом странные мамины рассказы про какие-то артефакты отмены, затем ее неожиданные слезы. В какой момент наша жизнь превратилась в череду нелогичных случайностей? И откуда вообще в лесу взялось такое количество ледяного дурмана?
У меня в голове вертелся вопрос, не дающий покоя.
Почему никого нет?
Глава 4
Я не хотела паниковать, но смутная тревога как будто прокралась мне под кожу, и я ничего не могла сделать со своим глупым сердцем. Оно громко стучало, пульс отдавался в ушах, а на улице было все также пусто. В вое северного ветра чувствовалось почти яростное желание сбить нас с ног и закопать в снег — так сильно он дул буквально со всех сторон света.