— Аэли, нет, — плакала Сэрра, безуспешно пытаясь сдвинуться с места.
Я не видела, но предполагала, что ледяные шипы возникали из пола всякий раз, когда сестра намеревалась сделать хотя бы один шаг.
До сих пор не существовало единого мнения по поводу внешнего облика смерти. В Ледяном Королевстве поклонялись Богу Селену, поэтому смерть описывалась как проход в Царство Духов или в Бездну, проход, сотканный из тысячи серебряных нитей. В Файер-Холле, где властвовал Гелиос, смерть превращалась в опаляющий жар, который сжигал душу и уносил ее к истокам.
Но я, ощутив холодное дыхание на своей щеке, могла с уверенностью сказать, что у смерти не было никакого облика.
Ты просто перестаешь дышать. Сознание утрачивается, ничего не чувствуешь, ничего не понимаешь.
Смерть всего лишь переход в иное состояние.
В состояние, где у тебя больше нет внутреннего пламени и где ты – ничто.
Искорка, бьющаяся в моем останавливающемся сердце, кричала: «Живи, борись!»
Очевидно, Сэрра кричала что-то похожее – давай, Аэли, держись, все будет хорошо.
Только сейчас, увидев смерть и коснувшись ее кончиками онемевших пальцев, я поняла, что ничего уже не будет как раньше. Ничего и никогда.
И, закрыв глаза, дабы отправиться в последний свой путь, я почему-то все еще не видела перед собой чего-то особенного. Ни врат Царства Духов, ни врат Тартара, куда попадают все злостные преступники, ни хотя бы просто пустоты.
И почему-то моя искорка внезапно полыхнула, а уже через секунду превратилась в маленький огонечек.
Что происходит? Почему холод внезапно отступил?
— Ой, да брось, ты пока еще не умерла, — ехидный голос прервал рыдания Сэрры и раздался откуда-то со стороны лестницы. – А драмы-то развели, Небеса великие!
Мы не одни в доме? Мы все это время были не одни? Но как? Я чувствовала, что голова у меня скоро взорвется от переизбытка впечатлений.
Я медленно открыла глаза и уставилась на человека. Он спускался по лестнице так вальяжно, словно этот дом всегда принадлежал ему и только ему. Блеск от его переливающегося доспеха освещал, кажется, все пространство – синтез синего, фиолетового и голубого, странный союз холодных, северных цветов отбрасывал на ледяной покров радужное сияние. Именно эти оттенки сплетались в причудливых комбинациях, рождая какое-то совершенно невозможное потусторонне свечение.
Цитрозон.
Гвардеец!
Что здесь забыл гвардеец?!
С нагрудника странного воина гордо взирал орел, державший в клюве перо — герб Его Величества Ледяного Короля. На поясе рыцаря висел меч, выплавленный из стали и цитрозона – одна сторона обоюдоострого лезвия переливалась теми же цветами, что и доспехи, другая поражала невыразительностью и серостью обычного, не магического сплава.
У воина не было щита, а впрочем, его доспех по прочности превышал любой щит. Рыцарь спустился с лестницы и посмотрел сначала на меня, потом на Сэрру, и что-то дикое было в его голубых глазах. Волосы его были светлыми, даже светлее, чем у Сэрры, и я предположила, что он был чистокровным Ледяным, коренным жителем Эйс-Нора. А затем рыцарь хлопнул в ладони и рассмеялся – гнусно, самодовольно, смех его напоминал скорее яд, который впрыскивают ледяные питоны в свою несчастную жертву.
— Ой, посмотрите, семейная идиллия, — воин ухмыльнулся, криво, самодовольно, и развернулся ко мне.
Он совершил некую пародию на книксен, раскланявшись до земли и пальцами коснувшись рта, словно бы пытался сдержать очередной приступ смеха.
Сэрра всхлипнула и попятилась назад. Как ни странно, она смогла сделать несколько шагов, и никакие шипы ей не воспрепятствовали.
Что это за шут?
Кто он такой?
Я хотела встать, но мои руки прочно вросли в кромку льда, и я их уже не чувствовала. Мне как будто отрубили запястья, но боли не было. Лед прочно удерживала колени, фиксировал тело в одном положении, и даже при желании я не смогла бы подняться. Внутренний огонь горел пусть и тускло, но его энергии вполне хватало. Пока что.
— Ах, прошу прощения, леди, забыл представиться. Командор Керн, к вашим услугам, — пафосно произнес этот чертов шут и снова раскланялся, но на этот раз без лишних кривляний.