Для какого еще диалога? Я не понимала совершенно ничего, а командор Керн вел себя слишком уж странно. Его тело тряслось, руки дрожали, голова дергалась. Может быть, этот воин чем-то болен? Командор Керн, не получив от меня никакого ответа, крутанулся на пятках так, что едва не упал, и махнул на лестницу.
— Леди Мирена Девера, в девичестве Орейра, спуститесь, будьте так любезны.
Мама. Она тоже пряталась на втором этаже? Я перестала что-либо понимать.
Сэрра расцвела, когда мама медленно и очень осторожно спустилась по деревянным ступенькам и оглядела нас. На ее лице застыл такой ужас, что мне мгновенно стало страшно и даже мой воспылавший огонь дрогнул. Мама тряслась и вздрагивала, она боялась подойти к этому воину на один линий дюйм, из-за чего Сэрра снова заплакала, но на этот раз тихо.
Мама выглядела затравленной, загнанной в угол и испуганной настолько, что слабый огонек ее жизни напомнил мне крохотный осколок изрядно подтаявшей сосульки. Она то и дело вздрагивала, смотрела куда угодно, только не на застывшего с улыбкой командора Керна.
Значит, они оба прятались на втором этаже, пока мы с Сэррой пили чай.
Зачем?
Я все еще не понимала, кто такой этот Керн и что он делает в нашем доме. Реальность ускользала, а секунды медленно превращались в минуты – в минуты томительного ожидания, холода и страха.
Да, я чувствовала его. Я чувствовала страх.
Магия моей мамы была особенной. Несмотря на то, что Небеса не одарили ее выдающимися способностями, мама мастерски умела тушить пожары, которые разгорались в моей груди от переживаний, эмоций, от стресса… Ее магия как летняя прохлада, как нежный морозец, ласкающий кожу и проходящий по самой поверхности, на грани дозволенного. Я чувствовала энергию, исходящую от мамы – это ощущение родства следовало за мной повсюду. Я могла безошибочно определить, где мама находится, далеко ли, в какой стороне…
Но сейчас все мое тело сковал совсем не ласковый холодочек – цепи невидимого и неосязаемого, чужеродного и омерзительного льда впились во все мое тело, как тысячи острых иголок. Магия командора Керна подавляла любую другую, даже мое пламя. И я не чувствовала маму – поэтому не поняла, что она была в доме.
Командор Керн стоял всего полуфуте от меня, нужно было только освободить руки из-под толстого слоя льда и атаковать его. Только вот чем? Все мои жалкие попытки освоить огненное искусство кончились температурой, головной болью, подпаленными платьями и сожженными занавесками.
И только сейчас, встретившись с настоящей ледяной магией и ощутив ее щупальца на своем огне, я поняла, как на самом деле ничтожны все мои порывы.
Если я даже не могу растопить маленький кусочек чьего-то волшебства.
Если я даже не могу защитить своих родных.
Командор Керн молчал и смотрел то на меня, то на маму, то на потолок, то на стены. Его голова тряслась, правый глаз дергался, а на лице, словная восковая маска, застыла эта странная, искривленная улыбка. Один угол рта внизу, другой – вверху.
Мама всхлипывала и сжимала руки в кулаки – она даже не смотрела в нашу сторону. Она глядела в пол, из которого торчали неровные ледяные шипы. Крохотные, но острые.
— Я знаю, о чем вы думаете, леди Аэлин Девера, — голова командора Керна дернулась в мою сторону так резко, что у него хрустнули позвонки. На какое-то мгновение мне показалось, что он сейчас свернет себе шею.
Сэрра больше не пыталась приблизиться ко мне и уж тем более добраться до мамы, хотя их разделяли жалкий фут. Сестра застыла у покрытой льдом стены и в ужасе глядела на мои руки, скованные льдом.
— Только вот вашей, ха-ха, жалкой магии не хватит, понимаете? Вы понимаете, вы не понимаете? То есть… — командор Керн снова замолчал, точно не понимал, что ему спрашивать. Он путался в собственной речи?
Но его слова резали похлеще порывов северного ветра. Мой огонь горел ровно настолько, чтобы обеспечивать теплом тело, ни больше, ни меньше. Любая атака – и мне конец. Я замерзну за минуту.
— Как только мы пришли в деревню, достопочтенный староста отказался рассказывать о вас, леди Аэлин Девера. Вот ведь незадача, — продолжил командор Керн. – Знаете, благородство для глупцов. Для, ха-ха, глупцов.
Мама громко сглотнула и крепко зажмурила глаза, а Сэрра вжалась в стену так сильно, словно хотела слиться с ней.