Командор Керн неожиданно засмеялся. Сначала в его смехе не было ничего странного, но потом он перерос в какой-то слишком громкий визг, и я бы зажмурилась, если бы чувствовала хоть что-то на своем лице. Внезапно командор Керн выгнулся под совершенно невозможным углом – его спина отклонилась назад так сильно, что я услышала противный хруст позвоночника. Именно в такой позе командор Керн стремительно подошел ко мне и попрыгал на месте. А затем он вернулся в обычное положение и как ни в чем ни бывало почесал лоб.
Сэрра едва удержалась от вскрика, мама предпочла простоять с закрытыми глазами, потому что зрелище было крайне жутким – тело командора Керна изгибалось до хруста костей, и он продолжал лихорадочно трястись.
— Пора бы уже провести зачистку. То есть очистку, то есть… ну как бы… что? — командор Керн прислушался к какому-то голосу (очевидно, он слышал его только в своей голове), после чего чинно кивнул и продолжил: —Хозяин сказал, что эта деревня бесполезна. Слушаюсь и повинуюсь.
Хозяин? Клянусь небесами, в комнате нас было четверо. Или командор сумасшедший, или я сумасшедшая, или мы все сошли с ума.
Лед, покрывший все в нашем доме, треснул – осколки посыпались со стен, с потолка и едва на убили Сэрру. Хвала Небесам, сестра вовремя отпрыгнула и поспешила прижаться к маме. Я с удивлением обнаружила, что ко мне возвращается чувствительность – в руках появилось неприятное, покалывающее ощущение, но лед треснул и я смогла поднять запястье.
Я хотел высвободить из внутреннего огня максимальное количество энергии и попытаться ударить командора Керна, однако мое пламя все еще держалось на ужасающе низком уровне.
И я не мерзла.
Я должна была мерзнуть – даже у мамы и Сэрры изо рта шел пар, более того, я чувствовал холод, царящий в нашем доме, огонь в печи не горел.
Но я не мерзла.
Что за странная магия у этого командора Керна?
— Советую вам слушаться, леди Аэлин Девера, — командор Керн наклонил голову, движение получилось излишне резким.
В ту же секунду дверь, оставшаяся позади меня, раскололась – куски льда, покрывающего дерево, разлетелись во все стороны и только каким-то чудом не задели меня, маму и Сэрру. Теперь на полу валялись неровные осколки льда – они блестели, и каждая их грань была настолько острой, что могла бы порезать мою кожу в лоскуты.
Я все еще не могла говорить – получалось только мычать. Видимо, магия командора сковала мое горло, потому что глотала я с трудом и через раз.
— Ну же, леди Аэлин Девера, — командор Керн совершил какое-то не совсем понятное движение рукой – что-то вроде попытки бросить вперед некий предмет, хотя в его ладони ничего не было: — выходите на улицу. Поверьте, мне ничего не стоит прикончить вас всех щелчком пальцев, но пока обойдем без столь… радикальных мер. Я прав?
Мама крепко сжала руку Сэрры и, все также разглядывая треснувший лед на полу, нерешительно двинулась вперед. От нее исходил такой страх и такой животный ужас, что я могла бы коснуться этих эмоций рукой. Под удушающей энергией магии командора я не чувствовала маму. Совсем. Словно её здесь не было.
Какие у меня были варианты? Я не могу его атаковать, потому что смутно представляю себе, как выжать из заметно оскудевшего пламени такое количество энергии. Я не могу ослушаться его – он не похож на доброго рыцаря, доблестно сражающегося за благополучие граждан Эйс-Нора. Он похож на сумасшедшего, на безумца – чего только стоят его судороги, кривая улыбка и разговоры с самим собой.
Мне осталось только подчиниться. Я не хотела подчиняться, мой огонь не хотел, но еще больше я не хотела, чтобы этот безумец причинил боль Сэрре или маме.
А он мог.
Мое пламя это чувствовало — чувствовало первобытную жестокость, ледяной хаос, который исходил от этого воина. Хаос ощущался даже в его магии – лед, покрывший весь наш дом, был неровным, негладким. Тут и там проглядывались трещины, рытвины, выбоины и маленькие дырочки.
Я все еще сидела на коленях, и командор Керн подал мне руку. Жест получился удивительно галантным, только вот пальцы у него дрожали и я не хотела к ним прикасаться.
Я поднялась с колен – в ногах чувствовалась слабость, но стояла я твердо, только глотала с трудом — слюна словно бы весила целую тонну и не могла вместиться в глотку.