Но я не была огненной девой, а в небе не летал дракон Номунг. Я была обычной девчонкой из деревни – девчонкой, которой не повезло.
После рождения Сэрры мама просто летала по дому – ну еще бы, малышка появилась на свет с ледяной кровью! В роду мамы были очень сильные и могущественные ледяные маги, поэтому она, конечно, хотела, чтобы дети унаследовали эти способности и передали их своим потомкам. Однако ее первая дочь родилась с горячей кровью, высокой температурой и огнем в груди. Огнем вместо кусочка льда. Разумеется, мама уделяла Сэрре гораздо больше внимания, но меня это не обижало – каждый родитель хочет, чтобы ребенок пронес через жизнь его опыт и, что самое главное, магию. Нашей семье порой завидовали другие сельчане – мы жили счастливо, пусть небогато, но в доме всегда было тепло, слышался звонкий смех и царила гармония. Мы делили завтраки, обеды, ужины, вчетвером сидели у печи, и папа рассказывал о своем доме, об Огненных островах Файер-Холла, о странных трехкрылых птицах, извергающих пламя, и об обычаях своего народа. Мама же говорила о своей семье – о династии великих магов, о нашем прадедушке, который удостоился Милости Короля, об умершей много лет назад бабушке…
Счастливее воспоминаний у меня, пожалуй, нет и уже вряд ли будет. Прошло четыре года, а я до сих пор вижу у печи образ мамы, кормящей Сэрру грудью, папы, сидящего рядом с ней и поглаживающего мои волосы, и… себя. Я вижу себя: счастливую четырнадцатилетнюю девчонку с копной непослушных кудрявых лохм и с горящими черными глазами…
Я даже и не заметила, как мама отложила спицы и поднялась со своего кресла-качалки. Сэрра подняла голову и поглядела на маму, но тут же вернулась к своим куклам. У парочки её игрушек выцвели платья и оторвались глазки-бусинки, и я подумала, что нужно сшить ей новых кукол, потому что этим уже без малого три года.
Небеса даровали мне силу Огня, но обделили всеми остальными женскими талантами. Я совершенно не умела готовить, рукоделие мне не давалось, а флиртовала я так неловко, что решила вообще не связываться с парнями. Слишком сложно. Мама отшучивалась и говорила, что изначально я должна была родиться мальчиком, но природа в самый последний момент передумала. А папа говорил, что гордится своим «уникальным огневичком».
— Аэли, ты говорила с леди Вейн? – спросила мама, поднимая с пола длинный синий шарф. Я углядела в нем странный ромбический рисунок из белых ниток.
— Да. Она придет в семь вечера.
— Уже пятнадцать минут восьмого. Где же леди Вейн? – мама обеспокоенно посмотрела в окно.
Леди Вейн, старушка восьмидесяти лет, знала нашу маму, еще когда она ходила под стол и писалась по ночам. Добрая женщина сидела с Сэррой, пока мы принимали роды у очередной счастливицы или ходили домой к какому-нибудь заболевшему охотнику. Обычно леди Вейн отличалась чудовищной пунктуальностью, присущей исключительно аристократическим, знатным династиям, но сегодня она опаздывала. По меркам мамы, опаздывала очень сильно. Вчера вечером я предупредила её, что мы уйдем в семь и вернемся к девяти, но, похоже, у леди Вейн появились какие-то неотложные дела. Она всегда приходила вовремя.
Мама сложила шарф и воткнула спицы в катушку синих ниток – этот чудесный предмет гардероба она хотела подарить леди Нейтрисс, которая здорово выручила нас, подарив четыре мешка картошки. Сэрра жаловалась, что картошка ей надоела и она хочет овощное рагу, но мы израсходовали большую часть припасов, и приходилось экономить. Без отца стало совсем худо: мама не могла работать в поле, ходить на охоту, нянчить Сэрру и следить за домом одновременно, так что некоторые обязанности переложила на меня. Я убиралась в нашей лачужке, следила за сестрой и летом пахала на полях, а мама зарабатывала деньги и готовила. Вдвоем мы работали на удивление продуктивно, но не могли запастись необходимым количеством провизии. Что-то постоянно заканчивалось: то злаки, то картошка, то лук, то все вместе и сразу. Лето в провинции Хэн длилось всего полтора месяца, в отличие от круглогодичной жары на Огненных островах Файер-Холла, и возделывать культуры нужно было за какие-то невероятно короткие сроки. Хотя лето – это, пожалуй, слишком громко сказано. Температура просто повышалась на десяток градусов, ветер переставал сбивать с ног, солнце светило ярче.