Из снега выросли два ледяных кола, по форме напоминающие деревянные штыки, на которые охотники помещали головы убитых волкодавов. Командор Керн, пританцовывая, подошел ко мне и поднял головы Сэрры и мамы. Из их… из того, что осталось от их шей, текла кровь.
— Знаете, волкодавы крайней умные животные. Они жили здесь задолго до появления людских племен, а ваши охотники так безжалостно их истребляют. Непорядок, ай-ай-ай, — командор Керн поцокал и печально вздохнул.
Он насадил головы Сэрры и мамы на ледяные штыки так же, как охотники насаживали головы убитых волкодавов. Теперь лица моих умерших родственников смотрели перед собой, они смотрели вдаль, и ничего больше не отражалось в их мертвых глазах.
Ничего.
Но я все еще слышала смех Сэрры и недовольный голос мамы.
Я все еще их слышала.
Но как же так, они ведь умерли, я видела их тела, кровь…
Но все еще слышала голоса.
— Красиво получилось. Знаете, создавать фигуры изо льда — это как отдельный вид изобразительного искусства, — командор похлопал руками по макушкам голов, насаженных на ледяные колы. — Впрочем, вам, леди Аэлин Девера, все равно не понять.
Он резко крутанулся назад и замахал руками.
— Всех убить, Огненную в повозку. Устал я что-то от этой убогой деревушки, если честно.
Командор Керн наступил уштой** мне на голову и посмотрел на небо.
Это все происходит не со мной.
Рыцари убивали и убивали — мелькали их мечи, сплавленные из цитрозона, она кромсали моих односельчан на куски, повсюду теперь лежали чьи-то руки, ноги, головы, части тела и кровь…
Как много крови…
Все было красным.
Леди Алензи умерла еще до того, как голову ей снес один из рыцарей.
Они убили всех, всех до единого — дети кричали, когда рыцари, которые должны были нас защищать, протыкали им плечи, грудь, сносили головы, рубили на куски…
Они убили даже совсем крохотных малышей — вырвали прямо из рук матерей, втоптали в снег, задушили холодом…
Мне показалось, что я утратила способность дышать, разговаривать и жить.
Командор Керн опять выпустил странную вибрацию.
Я теряла сознание.
Перед глазами должна была расстелиться бесконечная тьма, но я видела только сплошную красную пелену.
Все было красным.
Я теряла сознания и надеялась, что меня убьют.
Пожалуйста, пусть они убьют меня.
У меня больше ничего не осталось.
Краем глаза я увидела, как лед сковывает дома, как взрываются наши деревянные избушки, как носятся повсюду огромные глыбы стен, заключенных в ледяной покров, одежда, камни, земля, снег…
Я не хотела жить.
Все, что я любила – уничтожено.
И что-то мне подсказывало, что это далеко конец, хоть я и молила Гелиоса о пощаде.
Да, это не конец — шептал мне северный ветер, шептали искры в моей груди.
Это не конец.
Это только начало.
*П/А: когда Аэли сравнила походку командора с петушиной, имелся в виду степпаж — патологический вид походки, который возникает при поражении малоберцового нерва.
**П/А: ушта — аналог валенка в мире Ледяного Королевства.
Часть вторая. Онейроид. Глава 5
5
Все, что ты любила и знала — уничтожено.
Я слышала эти слова в завывании ветра, в своем рваном дыхании, в хрусте снега под колесами повозки, в уханье птиц, в любом шуме, который издавала природа. В любом шуме, который издавали люди. Даже мое сердце стучало в неровном, бешеном ритме, словно бы его звук обязательно должен был сложиться в два слова.
Все уничтожено.
Ничего больше нет.
А впереди только смерть.
Я поняла, что схожу с ума, когда мне впервые явился образ Сэрры. Ее хрупкое тельце тряслось под порывами ледяного ветра, она держала в руке нож, сплавленный из цитрозона, и глядела на меня пустыми, бесчувственными глазами. Такими же, как у рыцарей, вторгшихся в нашу деревню, такими же, как у того предателя-воина, который каким-то непостижимым образом все-таки был реальным. А лучше бы он остался иллюзией, навеянной парами дурмана. В моем сне Сэрра стояла на краю обрыва, на краю пропасти, в которой не было ничего, кроме бесконечной темноты. Она протягивала мне свое оружие и говорила. Ее губы не открывались, но она говорила.