Перрен был в своей деревне лидером — об этом он сказал сам при первой же возможности, и все тут же приняли его как нашего старосту. Пиррену было на вид лет тридцать или около того, он, возможно, был высоким и жилистым, но трудно было разглядеть мужчину, когда он сидел и когда его ноги, руки и туловище обхватывали огромные цепи из гранулированного льда. Других людей я не запомнила, потому что рядом сидели только беременная леди, Грац, Пиррен и еще какая-то женщина, но она постоянно плакала и тряслась. Пиррен находился справа, плачущая леди — слева, старик Грац — напротив, рядом с ним — беременная девушка. Вот и все мое окружение.
— Куда они нас везут? — раздраженно спросил Пиррен, в очередной раз пытаясь дернуть рукой.
— В замок Ледяного Короля, — голос Граца звучал так спокойно, словно бы мы сидели на пикнике.
— Зачем? Какого черта тут происходит?
— Наберись терпения, друг мой.
— Ты чертов старикашка! Я должен сидеть и ждать своей смерти?! — зарычал Пиррен, и его громкий голос вызвал негодование некоторых товарищей, сидящих подальше.
Все знали, что если Пиррена не заткнуть, это сделает командор Керн. А когда в дела вмешивается командор Керн, в наши сердца проникает его потустороння сила и мы корчимся от невыносимой боли.
Никому не нравилась боль.
Даже мне.
— Успокойся, сынок, — несмотря на явную агрессию со стороны Пиррена, Грац все еще оставался таким же спокойным, каким был бы гигантский айсберг где-нибудь в океане. Его голос совершенно не изменился.
А вот Пиррен, кажется, был вне себя от ярости.
— Если ты, вонючий старик, никого не потерял, то это не значит, что мы все такие же. Моя жена и двухлетний сын умерли у меня на глазах! А ты говоришь успокоиться?!
— Пиррен, заткнись, во имя Гелиоса, — шикнул кто-то из дальнего ряда, но Пиррен только еще больше разозлился.
— Сам заткнись! — Пиррен скрипнул зубами, и я почувствовала, как он снова попытался шевельнуть конечностями.
Разумеется, безрезультатно.
— Пиррен, прояви уважение к беременной леди, — Грац говорил спокойно, но в его тоне отчетливо чувствовались крохотные кусочки льда. И Грац неотрывно смотрел на Пиррена.
Пиррен покосился на беременную леди, и ему пришлось постараться, чтобы увидеть её, потому что рядом сидела я. А меня этот горячий огненный мужчина терпеть не мог.
Впрочем, мне он тоже совершенно не нравился.
— Прости, — Пиррен произнес это неохотно, но у него хотя бы хватило совести поумерить пыл, ведь беременная девушка очень остро реагировала на его эмоциональные выступления. А он часто выступал. — Правда, извини. Ты, наверное, потеряла мужа, да?
— Да, — беременная леди всхлипнула и дернулась, пытаясь, очевидно, избавиться от плохих воспоминаний, но все ее воспоминания как будто впитались в ледяные цепи. — Ему было всего двадцать пять. Мы ждем… то есть ждали двойню. Повитуха сказала, что это мальчики.
— Мальчики… — мечтательно произнесла женщина откуда-то слева. — А у меня четыре девочки. Были.
— А я успел настрогать только одного ребенка, — с сожалением высказался Пиррен, и градус напряжения тут же спал. — Правда, я уже почти уговорил мою Нару. Хотел второго …
Все замолчали, и скорбь, сдавившая холодный воздух, ощущалась на физическом уровне. Она была змеей, она обвивала наши исстрадавшиеся, грязные тела и душила. Душила.
Я не могла дышать.
Все женщины из клетки плакали, пусть один раз, но плакали. А я не плакала ни разу, потому что у меня не было слез, потому что у меня не было ничего.
И я хотела быть ничем, лишь бы больше не слышать голос Сэрры, лишь бы больше никогда не видеть ее обезглавленное тело.
— А ты, странная леди? — внезапно спросил Грац, и обратился он, судя по всему, ко мне. — Кого ты потеряла?
Я потеряла всех.
Он хотел, чтобы я ответила, потому что я единственная все еще не произнесла ни слова, не издала ни одного звука. Но я не могла говорить, точнее, не хотела.
Эта скорбь останется со мной, это горе будет только моим. Если выскажусь, станет немного легче, а я не хочу, чтобы становилось легче.