Сэрра подняла куклы верх ногами и внимательно их осмотрела, как будто раздумывала, какую же выкинуть следующей. Я сосредоточилась на стакане с водой и представила, как из моего внутреннего пламени летит меленькая искра и нагревает жидкость. Мама как-то рассказывала о магии льда и огня, о концентрации и сосредоточении силы в самом центре груди, там, где бьется сердца. Полная концентрация на объекте — вот что нужно. Но сколько бы я ни всматривалась в стакан, сколько бы ни пыталась отделить от внутреннего огня хотя бы одну искорку, ничего не получалось. Я только замерзала, злилась и теряла время. Вода в стакане оставалось такой же холодной, как белые сугробы на улице.
В конечном итоге я взяла стакан в руку и мгновенно нагрела его до кипения. Сэрра раздражённо бросила кукол в сторону и ткнула меня в плечо, отчего я едва не испарила всю воду.
— Прекрати. Мама же сказала, что нельзя.
— Мама запрещает тебе сосать мятные леденцы, но ты не перестала клянчить их у леди Вейн, — пожурила я сестричку, и Сэрра цокнула языком.
— Всякие там огненные колдунства отличаются от безобидных конфеток, знаешь ли!
— Колдунства?
— Перестань дразниться! Я все расскажу маме!
— Эй-эй, — я отставила стакан и повернулась к нахохрившейся сестричке.
Ее светлые волосы мама заплела в две косы, голубые глаза смотрели на меня с явным неодобрением. Внешностью Сэрра пошла в маму – ее маленькая, очаровательная копия. А мне от папы достались темные волосы, темные глаза и такие же темные ресницы. Мама в штуку называла нас ангелочком и демоненком, но Сэрра, когда злилась, напоминала не милого херувима с каких-нибудь церковных икон, а самого настоящего Хозяина Мертвых, бога Морза.
— Не сдавай меня маме. Я же не делаю ничего плохого – смотри, вода просто подогрелась, — я примирительно подняла руки и состроила умоляющую мордашку.
Сэрра скрестила руки на груди, но хмуриться перестала, так что я могла рассчитывать на небольшую поблажку. Сестричка была удивительно строгой, даром что ей всего шесть лет.
— Хорошо, но сегодня мы идем в лес и собираем цветочки. Вчера ты торчала дома, и мне было скучно!
— В лес? – я едва не застонала от отчаяния. – На улице темно, холодно и дует сильный ветер. Мы там замерзнем за несколько минут. Сэрра…
Сестричка хмыкнула и отвернулась, демонстрируя, что торговаться не намерена. Сэрра была чертовски упрямой – иногда с ней совершенно невозможно было разговаривать. Этим она тоже, очевидно, пошла в маму – папа никогда не был таким упрямцем. Не помню ни одного раза, когда бы он до конца стоял на своем и не смягчался от жалобного взгляда мамы.
— Или мы сейчас идем, пока мама помогает леди Алензи, или я все рассказываю, — Сэрра воинственно посмотрела на меня и горделиво вскинула голову.
Небеса, дайте мне сил.
В лесу сейчас непроглядная темень, лютый мороз и такой же лютый северный ветер. Меня продует за считанные секунды, а вернусь я или с пневмонией, или не вернусь вообще – ночью ледяные волкодавы выходят на охоту. Пару раз я видела этих существ – местные охотники притаскивали трупы гигантских собак с вытянутыми туловищами и зубами настолько острыми, что, кажется, они могли бы прогрызть любой материал.
С другой стороны, охотники всегда вешают парочку трупов на деревянные колья, чтобы стаи волкодавов знали: в этих местах им лучше не ошиваться. Рядом с деревней вряд ли можно встретить диких волкодавов, но по вечерам температура снижается, и моего внутреннего огня просто не хватит. Если только нарядиться в четыре свитера и песцовую шубку… Но тогда температура моего тела поднимется, от кожи пойдет пар… И во мне сразу можно будет распознать огненную, а мама строго-настрого приказала всеми путями скрывать свой дар…
Сестричка пихнула меня в бок, и я отвлеклась от мыслей. Она ждала ответа. Не стоило рассчитывать на снисходительность – Сэрра точно разболтает маме о моих нелегальных тренировках. А мама… не хочу её расстраивать. Хоть и не понимаю, почему должна скрывать свой дар, а перечить маме все же не стоило — себе дороже.