Высокие деревья с кронами, усыпанными снегом, выглядели, как монстры-исполины, поджидающие очередную заблудшую жертву. Луна вышла из-под серых облаков, и её лучи проникали в лес, как потоки расплавленного серебра. Дальше начиналась сосновая роща, а за ней – лесные просторы с очень богатой фауной. На Ледяных островах встречались редкие виды растений – цветы и кустарники, которые питались магией льда и росли исключительно зимой и исключительно при низких температурах.
Ледяные цветы контары, которые так нравились Сэрре, прятались под толщей снега, и их невозможно было бы найти, если бы их лепестки не светились. Видишь участок снега голубоватого окраса – это контары. Сэрра воспринимали сбор растений как своеобразную игру: она с азартом искала голубоватые точки на земле, расчищала снег и срывала цветы.
Сестра несла керосиновую лампу перед собой, но её свет в образовавшейся морозной мгле был настолько слабым, что мой внутренний огонь просто плакал каплями лавы.
— Надо зайти в лес, — прокричала Сэрра – из-за ветра я ничего не слышал, шапка и капюшон поглощали все звуки, —цветочки растут около елок. Пошли!
И она потянула меня в лесную чащу, где в тенях притаились крохотные снежные твари, а деревья утыкались своими кронами куда-то в небеса. Мы никогда не заходили дальше нескольких сотен футов, потому что там, в самой глубине леса, ждали зубастые волкодавы, ледяные орлы и небеса знают кто еще. Даже деревенские охотники, вооруженные до зубов, орудовали на четко отграниченных территориях и старались не пробираться в самые дебри. Стаи волкодавов, конечно, не нападали на обжитые земли — их отпугивали деревянные колья с собачьими головами, но по ночам мы слышали их вой.
Ноги утопали в сугробах, а лампы не хватало – мы плутали в потемках. Луна освещала кустарники и деревья мутноватым серебристым цветом – тонкие лучки прорезали ночную мглу, как тысяча острых кинжалов. Изо рта у меня шел пар, ноги уже начали неметь от холода. Я стучала зубами и озиралась по сторонам, но не видела ничего подозрительного или опасного – лес выглядел как и всегда. Птицы ухали где-то в вышине, по веткам бегали белые белки – особый вид, проживающий только на землях Эйс-Нора. Одна из белок спрыгнула на нижнюю ветку и оказалось на одном со мной уровне – я увидела ее мутноватые голубые глазки и кусок льда, который она сжимала в толстеньких лапках. Животное дернуло ушками и принялось вонзать довольно-таки острые зубки в свою находку – это оказался орех из чистого льда. Он крошился, и из пасти белки падали маленькие кусочки, переливающиеся в лучах мутного лунного света.
Сэрра потянула меня вперед, и я поспешила за ней. Нас окружали деревья, на ветках прыгали белоснежные белки. Видимо, где-то рядом росло ледяное ореховое дерево – оно плодило в лютые морозы, а едва температура повышалось, тут же засыхало.
Вскоре мы зашли достаточно далеко – мои ноги утопали в снегу по голень, а сестра едва не провалилась с головой.
— Сэрра, дальше не пойдем! – крикнула я ей и закашляла – в горло проник морозный воздух.
Я давилась холодом, давилась этой удушающей зимой.
— Но впереди кто-то есть! – прокричала сестренка и настойчиво потянула меня вперед. – Я что-то чувствую!
— Мы пришли сюда за цветами, — возразила я и попыталась утянуть Сэрру назад, но она как будто в землю вросла.
— Нам нужно пройти еще чуть-чуть. Там кто-то за деревом!
Я вгляделась в окружающий полумрак и увидела футах в пятидесяти от нас упавшую сосну. Ее огромный, толстый ствол преграждал дорогу, ветви и иголки засыпало нехилым таким слоем снега. Ветер взъярился: перед глазами в бешеных танцах кружились гигантские снежинки самых причудливых форм и размеров. Мороз стоял такой, что у меня сковывало суставы и мышцы – я уже не чувствовала щек и губ. Не согревала ни куртка с меховым подкладом, ни шапка, ни шарф – я замерзала.
О чем говорит моя сестричка? Я не видела за деревом ничего, потому что ствол был настолько огромным, что закрывал обзор – высотой он был с меня, если не выше. Представляю, сколько веков простояло это дерево и не могу даже предположить, какая сила могла выдрать его с корнями. Он лежало на земле, словно бы кто-то огромный положил его туда.
— Сэрра, нам нужно вернуться! – из-за воя ветра приходилось кричать. Голос у меня уже охрип – мороз, казалось, сковывает даже голосовые связки. – Нас заметет снегом, если сейчас не повернем назад.