— Но там человек! – тут же воспротивилась сестричка. Она выдернулась свою руку из моей и пошагала к этой сосне, руками разгребая сугробы и прокладывая себе путь.
Хотелось закричать на нее, только вот из горла раздавался только хрип и приглушенное сипенье. Прекрасно. Пальцы на руке, за которую секунду назад держалась Сэрра, уже не разгибались — я их даже не чувствовала. Словно у меня не было запястья.
— Сэрра, куда ты? Сэрра!
— За мной! – воинственно прокричала сестра. – Я чувствую там человека. Это кто-то из Ледяного народа.
— Что?! – попыталась я заорать, но мой сиплый голос унес ревущий ветер.
Что-то не так. Как Сэрра могла почувствовать кого-то там за упавшим деревом, если ничего не видно? Вокруг ни души, ветер медленно превращается в ураган, а температура постепенно снижается. Еще немного, и мой внутренний огонь просто потухнет – я замерзну насмерть.
Нужно возвращаться.
Я чувствовала, что начинаю замерзать, что холод проникает сквозь одежду, сквозь куртку, проникает в самое сердце и окутывает мой огонь. Так происходило всегда, но обычно я тщательно готовилась к выходу и брала с собой траву-горючку хивелин. Может быть, я все-таки положила в кармнаы хотя бы парочку пучков?
Но, тщательно обыскав куртку и штаны, я поняла, что никаких пучков не было.
Хивелин — особая трава, возгорающаяся даже от крохотной искры и дающая дополнительный источник энергии. Люди огня, проживающие на Ледяных островах, использовали разные составы и культуры хивелина, но каждый уважающий себя маг носил хотя бы два пучка этого растения. Я исключением не была и запасалась пучками оранжевых листочков, но в этот раз их, наверное, вытащила мама, когда стирала куртку.
О Небеса, не надо было идти на поводу у сестры и тащиться в этот лес, да еще и вечером. Но мама… она бы опять вылила на меня целый таз холодной воды и заставила руками выгребать снег. Она бы обиделась и не разговаривала со мной неделю – так всегда бывало, когда я нарушала её запреты. Однако сейчас я чувствовала себя хуже некуда – мой внутренний огонь потускнел, его жара не хватало, и я замерзала.
Сугробы становились все больше и больше – Сэрра тонула в них, ее белая шубка сливалась с окружающим нас пейзажем. Но она довольно бодро работала руками и раскапывала кучки, пытаясь создать нечто вроде небольшой тропинки. Я шла следом, все мое тело тряслось, зубы стучали, а рук я уже почти не чувствовала – пальцы на ногах тоже онемели. Сестра доковыляла до исполинского соосного ствола и принялась карабкаться наверх – у нее получалось удивительно ловко. Она цеплялась за выступающие сучья и напоминала белого паука с четырьмя изворотливыми лапками. Для своего возраста Сэрра была мелковатой и доставала мне до бедра, а ствол в высоту был больше меня на добрый десяток дюймов, поэтому я в который раз поразилась пронырливости своей сестры.
Я огляделась в поисках другого пути – в водовороте из белых снежинок и в чернильной темноте трудно было что-то рассмотреть. Сэрра оставила лампу на снегу, чтобы перебраться через дерево, так что мне стоило захватить её с собой. Где-то сестра спрятала бутылечки с керосином – мне нужен хотя бы крошечный уголочек тепла. Хоть какой-то свет, хоть какая-то надежда. Руки и ноги уже двигались с трудом, и я вряд ли смогу так же ловко перебраться через чертов ствол.
Почему же мы не можем просто обойти?
Ответ нашелся быстро: упавшую сосну с обеих сторон окружали колючие кусты – на гибких, извитых стеблях блестели светящиеся фиолетовым острые льдинки, которые вполне могли бы исполосовать все мое тело. Они оплели другие деревья, стоявшие рядом с несчастной сосной, оплели все пространство, создавая барьер из шипов, и я могла поклясться, что ничего подобного раньше в этом лесу не было. Я тряслась и вздрагивала от забывания северного ветра, а колючки сияли так ярко, что казались порождением иного мира. Странно. Я ни разу не видела таких растений. И я ни разу не видела, чтобы сосну кто-то вырывал с такой жестокостью – судя по толщине ствола и размеру корневища, дереву точно несколько сотен лет. Какой силой нужно обладать, чтобы сотворить такое?
Что-то тут было не так.
И эти колючки… они, точно паразиты, вплетались в стволы деревьев и преграждали путь – пройти дальше можно было только перебравшись через упавшую сосну.