— Вот он, значит, наш маленький вайтранский мясничок, — пропела Деметра, озорно покачиваясь с пятки на носок. Бледно-золотистый локон упал ей на лоб, придавая Слышащей Темного Братства лукавый вид. Взгляд Тинтур Белое Крыло тускло мерцал в ночной мгле. — Это точно? — обратилась магесса уже к данмерке. — Ситис ошибок не прощает. Никому, — за ее улыбкой и преисполненным насмешки тоном явно крылась угроза. Босмерка позволила себе ухмылку.
— Ситис ошибок не прощает? Или ты столь бесцеремонного нарушения твоего сна? — Зиссель едва не поперхнулась от столь вопиющей наглости по отношению к Слышащей и с опаской взглянула на Довакин. Девушка молчала. Глаза ее как две бледно-серебристые луны скользнули по смятому желтоватому пергаменту с черным оттиском ладони.
— Добро пожаловать в Семью, — молвила она с радушием, который на сей момент совершенно не чувствовала. — А сейчас пошли прочь обе. Еще немного моего терпения — и эта ночь действительно окрасится кроваво-алым.
***
Редгардки были все как на подбор фигуристые, смазливые, кожа, натертая маслами, блестела на солнце. Бедняжки, Деметра скорбно покачала головой, холодно им должно быть в своих шелках и монисто. Она со скучающим видом наблюдала за их танцем. Быстрые ритмичные хаммерфелльские мотивы горячили кровь, заставляли сердце биться быстрее. Шестеро девушек в распашных юбках из темно-лилового шелка и вуалях, едва прикрывающих груди, встали в круг, каждая чуть изогнула спину и отставила ногу. Как только музыканты заиграли, танцовщицы принялись маняще покачивать бедрами. Стройные ноги мелькали в разрезах юбок, платки взметались вверх, смуглянки двигались абсолютно синхронно. Даже внешне они были похожи. А чему тут удивляться? Все редгарды на одно лицо.
Довакин танцовщицы совершенно не впечатлили. Развлечение для озабоченных мужланов, а таких на ярмарке полно. Даже ярловы сынки слюни пускают. Ритм начал постепенно замедляться, музыка становилась более плавной и тягучей, но это только прибавило чувственности представлению. Танцовщицы в лиловом медленно опустились на колени, открывая взору зрителей седьмую плясунью. По толпе пронесся вздох восхищения. Преимущественно мужского.
Девушка была светлокожей для редгардки. Карамельную кожу выгодно подчеркивало бледно-зеленое одеяние, смоляные кудри были собраны в хвост на макушке и перевиты золотой нитью. Танцовщица изображала змею, дразняще извивалась в вихре прозрачных шелков, практически не срывающих соблазнительных изгибов ее тела. Звон септимов, которые танцовщицам швыряли восхищенные, пускающие слюни зрители тонко аккомпанировал барабаном и флейте. Устав от представления томных хаммерфелльских красавиц, Деметра неспешно направилась прочь. Денек выдался облачный, даже не пришлось одевать капюшон. В Рифте ее знают не так хорошо, как в Солитьюде, Вайтране или Фолкрите, и магесса наслаждалась временным одиночеством.
Небольшой мешочек с деньгами бретонка спрятала в рукаве. У девушки совершенно не было настроения на покупки, но, может, пара милых безделушек сможет поднять ей настроение. Слишком многое отравляло минуты в последнее время. Предательство и уход мужа, расставание с Лис… магичка бросила быстрый взгляд в сторону таверны. Гомон, крики и пьяный хохот, Тален–Джей вывел из «Пчелы и жала» норда с красным испитым лицом и грубо швырнул его в лужу под смех детворы. Сомнение и ревность царапнули Драконорожденную изогнутыми когтями по сердцу, и бретонка поспешно отвернулась. Девочке там будет лучше. Да и Слышащей недосуг возиться с ребенком. Будь она постарше, то другое дело… Деметра тряхнула головой, пытаясь избавиться от навязчивой липкой тревоги, но лишь сильнее увязла в ней.
У милой торговки из Рорикстеда она купила кружевные воротнички и манжеты. Лавочница пряла их прямо здесь множеством деревянных шпилек на пухлой маленькой подушечке. Два себе, один Бабетте в подарок, а четвертый, самый маленький, предназначался для Лис. Тонкое нежное кружево, казалось, вот-вот растает под ее рукой. Бретонка хотела было вернуть детский воротничок, но передумала. Всякое может случиться, вдруг пригодится.
Медведь ревел, неуклюже кувыркаясь, миниатюрная каджитка, балансируя, ступала по канату, протянутому между кузницей и поместьем Снегоходов. От царящей вокруг суматохи у Деметры разболелась голова. Магесса с отцом прибыли слишком поздно, что бы успеть снять комнату, поэтому пришлось напроситься на постой к клану Снегоходов. Дороже, конечно, но не ночевать же Довакин и сиродильскому колдуну в ночлежке Хельги?!
Аромат пряников с изюмом и специями на мгновение вернул магессу в детство, когда на ежегодную анвильскую ярмарку бретонка отправлялась верхом на шее отца. Девушка направилась к прилавку, прижимая к груди шкатулку с кружевами и взглядом ища отца. Золотистые волосы Мерцера мелькнули в другом конце площади и тут же пропали.
— Мясо сочное, свежее как зимний снежок!
— Ткани! Шелка сиродильские, атлас из Брумы, кисея из Элинхира! Кружева воздушные, будто из облаков плели!
— Сюда, все сюда! — зычный мужской голос разносился над кипящей весельем ярмаркой. — Эликсиры чудодейственные, снадобья и зелья! Нигде таких не найдете! Двемерская мазь от морщин! Фалмерский эликсир! Подходи, налетай!
Деметра злорадно хихикнула. Эдак они глотки себе все сорвут. Понятно теперь, отчего ярмарки всего раз в год проводятся.
— Здравствуй, красавица, — промурлыкал кто-то у нее за спиной, и магичка почувствовала едва ощутимое прикосновение к своему бедру. Она круто обернулась, но незнакомец тут же мимолетно коснулся ее щеки. Довакин вскинула голову, возмущенно пылая взглядом и румянцем, распустившимся на скулах. Высокий каджит самодовольно усмехался, оценивающе оглядывая бретонку своим единственным малахитово-зеленым глазом, — отчего одна на празднике? Ступай с Камо’ри, уж он-то тебе скучать не даст.
***
На руках у матери котята сидели смирно, мурчали себе и мурчали. Но стоило Ларасс передать детишек Бахати, как тройняшки начинали вырываться, выгибались с жалобными писком, все норовили расползтись в разные стороны. Сутай–рат смеялась, а юная воровка чуть не плакала, пытаясь успокоить девочек, пока сын гильдмастера с завидным упорством пытался вскарабкаться на тумбочку.
— Ваши дети такие… энергичные, — выдавила каджитка со слабой улыбкой и тихо вскрикнула, когда крохотные коготки самой старшей девочки полоснули ей по руке. Нефтис родилась первой и была самой настоящей забиякой и злюкой. Глазки открылись у малышей всего ничего, и пока брат и сестра тихо дремали, она могла притаиться и ждать, пока кто-нибудь из воров пройдет мимо. Стоило несчастному подойти слишком близко к ее укрытию, как Нефтис выпускала коготки, цепляясь за одежду, и быстро карабкалась на свою жертву, забиралась на плечи и слезать совершенно не желала. И все это пока мать и дядя не видят. Чтобы отцепить малютку требовалось немало сил и нервов, но разве в Гильдии найдется тот, кто будет жаловаться на первенца королевы воров? Нефтис продолжала совершать свои дерзкие эскапады, а рифтенским ворам только и оставалось, что безропотно сносить выходки маленькой каджитки.
Санера, вторая дочь Дхан’ларасс, не в пример старшей сестре была тихой, застенчивой, даже робкой. Она и Дро’Оан редко присоединялись к шалостям Нефтис, предпочитая тихо играть вместе, но сегодня все трое были настроены очень игриво. Бедная Бахати не могла управиться с адскими тройняшками, как прозвал их Делвин.
— Конечно, энергичные, все в мамочку, — усмехнулся Бриньольф, подхватывая мальчика на руки. Дро’Оан сначала недовольно зашипел, словно вода на раскаленной сковороде, но, узнав запах, притих и, цепляясь коготками за камзол Соловья, полез ему на плечи. Но мужчина, смеясь, перехватил ручки котенка и подкинул его в воздух, — особенно, этот паршивец. Того и гляди, на шею залезет.
Каджитка не ответила. Она была слишком занята выбором наряда для Сапфир. Воровка, выросшая на небольшой свиноферме, нервно переступала с ноги на ногу, стыдливо одергивая сорочку, щедро украшенную тонким кружевом и серебряным шитьем. Когда-то темные волосы сейчас были цвета жженого каштана и перехвачены алой лентой. Сутай–рат вытащила из сундука юбку из темно-бордового бархата, рубашку с вышитым воротником и рукавами и корсет из оленьей кожи с позолоченным пряжками. Ворох одежды она швырнула Сапфир.