Лично я от них не отличалась. Рождённая в четвёртом поколении, имеющая в роду далёкого чистокровного предка-эльфа, я не могла ни управлять стихиями, ни творить собственные заклинания. Даже мои уши были с едва заметным острым уголком — не отличить от человеческих. И я ненавидела это всё в себе. Поэтому изо всех сил искала способы добыть силу — помочь своему народу, эльфам.
И именно поэтому я сегодня отправилась в деревню к полукровкам, близ Ущелья, к старой полульфийке, у которой имелась болотная гниль. Я не спрашивала у Тиариина зачем она ему, но жаждала обменять её на старую рукопись с заклинанием силы, которую он мне пообещал.
Он же и делал мои исчезновения и появления незаметными — Совет Пяти, что правят эльфами в отсутствие короля или королевы, строго-настрого запрещал мне покидать пределы Ущелья. Очевидно, они считали это опасным для такой слабачки, как я.
— Уже очнулась? — заметил Тиариин. Склонившись надо мной, он улыбался, его руки отпустили тряпичный ремень сумки на моём плече. — Неужели так сильна жажда получить заклинание? Но, Литавия, я по-прежнему не уверен, что оно способно тебе помочь.
Мы были под сводом узкой пещеры, которая находилась на краю леса в пределах Ущелья, я использовала её для хранения трав, которые могла достать, лишь покинув это место. Удавалось это нечасто, и всегда по просьбе Тиариина, но у меня уже имелось внушительное собрание. И пахло здесь всегда свежестью и сладостью, от которой приятно кружилась голова.
Я прокашлялась и села:
— Я всё равно попробую.
— Как знаешь. Так тебе удалось добыть гниль?
— А рукопись у тебя с собой?
Эльф распрямился и наиграно-обиженно поджал губы, в глазах играло веселье:
— Лета-Лета, твоё недоверие ранит меня в самое сердце.
Он даже ладонь приложил к груди, впрочем, уже в следующие мгновение эльф вытаскивал из-за пазухи своих одежд пожелтевший от времени свёрток и протягивал его мне.
Я жадно его перехватила и стала разворачивать.
— Гниль, девочка моя, — с улыбкой в голосе напомнил Тиариин.
— Да, прости, — досадливо скривилась я и вытащила из сумки кувшин, чтобы отдать его эльфу.
— Что ж, оставлю тебя наедине с твоим сокровищем. Не засиживайся здесь надолго и не забудь поесть.
Я уже вчитывалась в буквы на пергаменте, потому ответила бездумно:
— Хорошо.
Я не могла творить собственные заклинания, но использовать на себе чужие пробовала. Два раза. И оба не сработали. И тем не менее, я не хотела сдаваться, потому что иначе рисковала остаться изгоем навсегда.
Новое древнее заклинание было на удивление очень простым: найти могучее старое дерево, отодрать от него кусочек коры, высушить его и растолочь в пыль, приговаривая определённые слова, затем смешать с водой и выпить. Я засомневалась. Одно дело чистокровные эльфы, они могут обращаться к магии через природу — для них это нормально. Ну а я? Никто? Почти обычный человек? Сработает ли такое заклинание со мной?
Не выясню, пока не проверю.
Я хорошо знала лес, окружающий Ущелье — когда мои ровесники общались между собой, поглядывая на моё изуродованное лицо с некоторым высокомерием, а то и с жалостью, я предпочитала скрываться от их взглядов в тишине и буйных красках растительности. Я могла проводить в лесу дни напролёт, питаясь там же тем, что дала природа. Но меня всегда находили и настоятельно просили не пропадать в лесах подолгу.
Поэтому найти нужное дерево не составило труда, кора тоже поддалась легко, пусть и не без последствий — под ноготь впилась заноза, а уж толочь в удобной ступке… Через пару-тройку часов я уже жадно глотала жутко горькую воду и, морщась, мечтала, чтобы заклинание сработало.
Выяснять это, я отправилась на вечернюю тренировку эльфов.
Пусть все главные сражения давно проиграны, эльфы, всё равно, не сдавались. В них надёжно жила ответственность за свой народ: за чистокровных, которые, покинув Ущелье Надежды по тем или иным причинам, жили в деревнях полукровок и за самих полукровок тоже. Эльфийская кровь ценна сама по себе, и неважно, что она немного разбавлена человеческой. Им всем нужна защита от магов крови. И её обеспечивали воины эльво, отряды натренированных чистокровных эльфов, в ряды которых брали только самых одарённых. В обучении правда не отказывали ни одному жителю Ущелья. В том числе и мне, хоть и было бессмысленно меня обучать.
Над головой покачивались переплетения канатных дорог, шумела листва в вершинах ущелья, солнце клонилось к закату, его насыщенно-оранжевые лучи заигрывали со стеклом вытянутых окон замка в горе, который, как и многое вокруг, был увит плющом и другой растительностью. Меня, тогда ещё семилетнею девочку, безумно впечатлил эльфийский замок: сочетание камня, стекла и живой природы на высоте неба. А ещё в Ущелье всегда было лето — снова сильное заклинание, о котором я узнала лишь спустя несколько лет. Я тогда едва не отморозила себе пальцы ног, покинув это место по одному из поручений Тиариина, потому что не подготовилась к другой погоде.