— Это странно, — негромко заметил человек, — но во мне сидит уверенность, что драконы не опасны. Но, очевидно, это не так. Мне жаль, что ты пострадала, но я рад, что ты смогла выжить.
— Не представляю как, — сдавленно выдохнула я.
— Это и не обязательно. Просто знай, что у судьбы ещё есть на тебя планы.
Разве?..
Усталость навалилась резко и неминуемо, словно на плечи и спину взвалили увесистый камень; я решила опереться на руки и шумно выдохнула от резкой боли. На этот раз я не успела остановить человека от помощи: он резко подался вперёд и, придерживая меня за спину, уложил обратно на ложе из молодых веточек и листьев, на которое я обратила внимание только сейчас. Его близость оказалось неожиданно обжигающей, что меня смутило, но я снова не нашла в себе и крохи страха. Только и могла, что смотреть в его глаза, которые чем-то завораживали.
— Тебе нужен отдых.
Я сглотнула сухость и кивнула:
— Да.
Он отодвинулся к своему ложе и предложил:
— Ночь наступила недавно, давай поспим, а уже по утру решим, как нам быть.
Мне нечего было ответить, я оторвала от него взгляд и закрыла глаза. Всё казалось настолько странным, что голова шла кругом. Может, человек и не маг крови вовсе. Может, он чем-то не угодил своим же, и они его таким образом проучили, вероятно, и не подозревая о том, что он мог лишиться памяти. Как вариант, поход к Парящим скалам может означать для людей что-то вроде наказания, вместо тюрьмы. Или они оправляют сюда всех неугодных. Учитывая то, что он очнулся у гор, это вполне может быть правдой.
За размышлениями я не заметила, как уснула, но отчётливо запомнила, что человек едва слышно напевал себе под нос какую-то мелодию.
Проснулась я в одиночестве. Не обрадовалась и не огорчилась, что человека не оказалось рядом, потому что внутри сидело чёткое ощущение, что он, куда бы не ушёл, вернётся. Я села и поняла, что чувствую себя отдохнувшей: раны на виске и теле болели чуть меньше, от вчерашней, словно вековой усталости, не осталось и следа. Хотелось есть, но в первую очередь пить.
Утолив жажду, я проверила сумку и запасы, нашла лечебный порошок. Снимать одежду было больно до слёз, потому что кровь запеклась и на ней, и на коже, но я справилась. А вскоре нанесла вещество на каждую ранку, включая висок.
Итак, дракон ударил меня хвостом, я упала и поранила голову об острый край камня, потеряв из-за этого сознание.
Что же было дальше? Драконы и правда сцепились между собой из-за добычи — меня? Или мне привиделось это в бреду? И что потом? Они убили друг друга, раз я осталась жива? Или из-за драки забыли о добыче? Но как же запах крови? Я ведь истекала ею. Или они, соперничая, отдалились от меня так далеко, что перестали чуять кровь? Насколько эти существа разумны? Стоит ли мне вновь к ним приближаться?
Я не знала и, если честно, даже думать об этом не хотела. А не хотела я этого по той простой причине, что боялась вновь ощутить себя настолько бесполезной и жалкой, насколько ощущала себя таковой вчера.
Я вздохнула, и тут, наконец, услышала поступь босых ног по траве; вскоре человек отодвинул навес из веток и забрался в закуток. Я вновь поймала себя на глупой мысли, что не видела никого красивее него, и мои щёки опалил жар. Тем временем человек присел на своё место и опустил на землю между нами тряпичный куль. Я его узнала: в него был завёрнут сыр, который я доела ещё несколько дней назад. Сейчас на тряпице лежала спелая и сочная ягода, названия которой я не помнила.
— Завтрак, — довольный собой улыбнулся человек. — Как ты себя чувствуешь?
— Намного лучше, чем вчера.
— Сон лечит, — кивнул он, а затем посмотрел мне в глаза: — Как тебя зовут?
Серые и блестящие, как скала вовремя дождя, его глаза вновь меня заворожили, мне понадобилось пару мгновений, чтобы вспомнить, что он поинтересовался моим именем.
— Летá... Лéта.
И пусть я по-прежнему ощущала с ним всё, что угодно, кроме страха — осторожность мне не помешает.
— Приятно познакомиться, Лета. Жаль не могу представиться в ответ. Голодна? Давай поедим.
— Каково это? — нахмурилась я. — Потерять память?
Человек задумался на мгновение, затем мимолётно улыбнулся:
— Это как хорошо понимать мир вокруг, но не знать, кто в этом мире ты сам.
Я потянулась здоровой рукой к ягоде, подхватила пальцами одну из них и искренне посочувствовала человеку:
— Тебе, должно быть, тяжело так.
— Не легко, верно, но, значит, так было нужно.
— Судьбе? — уточнила я, помня о его вчерашних словах.
— Ей, — широко улыбнулся он: белые зубы посинели от сока ягод.
Я сдержала собственную улыбку и, кивнув, отвела глаза. Сердце наполняла незнакомого окраса тревога, и я не понимала, как к этому относиться. Вероятно, по большей части меня смущало то, что на человеке, на молодом мужчине, не было нормальной одежды — на бедрах красовался всё тот же венок из веток и листьев.