Вдруг Вера сама поднялась на дрожащих руках, со слезами на глазах и упала прямо на пол. Я бережно поднял ее и уложил обратно в постель. У нее все так же тряслись руки, а кровь хлестала из ее лица. Сейчас потекли и из глаз. И почему я не умею лечить? Ненавижу себя. Ну, вот как ей помочь? Как? Я же ее правая рука.
— Я не смогла… — прошептала она, — не смогла уговорить ее рассказать, что она знает, — из глаз полились слезы вперемешку с кровью. Зрелище очень страшное, особенно когда тебе ничего не остается как бездействовать.
— Вера, зачем, — воскликнул я, — зачем ты за него так страдаешь, он ранил тебя, ты сама чуть не погибла и опять же тратишь на него все силы, чтобы ему помочь, смирись, его уже не спасти.
— Нет! — она закричала с такой силой, что я подпрыгнул как ужаленный. — Это как ты смеешь говорить мне такое?? Ты ничего не знаешь!! Я должна ему, обязана, и жизни не хватит, чтобы мне только отблагодарить его.
Ее аура поднялась столбом, она пугала, казалось, этот ужасный ураган или смерч сметет все на своем пути. Ее кровавые слезы ушли, и вообще ее лицо стало чистым, будто она умылась прохладной родниковой водой.
— Когда ты освоила магию тени? — это тот самый двойник Веры, ведь только сейчас догадался, какая именно это была за техника.
— Давно, — сказала она кратко.
Я всегда ей восхищался! Она делает просто невозможное ради нас, ради нашей защиты и счастья. А мы, болваны, только всегда разочаровываем ее.
— Я могу чем-то помочь? — спросил я осторожно, боясь помешать ее мыслям. Она что-то яростно обдумывала, кусала нижнюю губу и хмурила брови.
— Да! Созовем совет! И выясним, в конце-то концов, что здесь происходит! Женя не сам потерял контроль, ему кто-то в этом помог! Кто-то у кого был мотив. Иначе говоря, это либо наша «администрация» или шпион Долины огня, куда мы и собирались отправиться. Но тогда как шпион узнал? Информация была засекречена. Все дороги ведут к нашему горячо любимому Глебу, главному представителю «нашей администрации», — сказала она это все как на духу со злобой и сарказмом в голосе.
Она, уже было, поднялась с кровати и пошла к двери, но она все же не удовлетворила мое любопытство. Я схватил ее за рукав, она даже не повернулась, будто зная, о чем я хочу спросить.
— Почему тебе он так дорог? Очевидно же что ты жизнь готова за него отдать. Почему? Я не понимаю!
— Если бы не он, мне не дали бы второго шанса. Сейчас перед тобой я бы не стояла. Наши судьбы связались, хоть и не должны были. Я узнала это случайно когда копалась в библиотеке, искала его личное дело. Тогда я была страшно обижена на него. Но когда увидела, что именно он сделал и какую цену заплатил…
— Что же произошло?
— Вся тайна кроется в моей смерти. Я как-то шла по улице, слушала какую-то грустную песню в наушниках, переходила дорогу, но водитель не справился с управлением, а парень хотел меня спасти и оттащить от колес машин, но не успел и погиб вместе со мной. Это и был Женя. Я помню все как тогда. Ту резкую боль в пояснице, запах крови и вкус ее у меня на губах и ту нежную руку, которая успела меня схватить за плечо, — она повернулась ко мне и со слезами на глазах сказала:- Это я должна была погибнуть тогда, только я, это была моя судьба, но когда он вмешался, он тем самым нарушил и свою судьбу и мою. Именно поэтому я опоздала на 3 месяца, Женя же попал сюда сразу, а меня не сразу хотели впускать, ведь я и должна была там погибнуть под колесами той злосчастной машины. Но Женя! Он все перевернул. Моя жизнь перевернулась с ног на голову. Теперь ты понимаешь? — обернулась она ко мне с надеждой в мокрых еще глазах.
— Да, понимаю, — это все что на меня хватило… как бы я только хотел сказать слова получше о том, что понимаю ее и поддерживаю и всегда так и будет. Ведь в моей жизни она также стала светом, как для нее Женя.
Она повернулась к кровати Жени, сжала кулаки и прокричала со всей мощью и силой:
— Я СПАСУ ТЕБЯ! ОБЯЗАТЕЛЬНО СПАСУ!
А мне же только оставалось помочь ей в этом нелегком деле. Ее сердце никогда не будет мне принадлежать. А будет ли оно вообще кому-то принадлежать?
Мы созвали совет. Дверь, которая вела на собрание, была околдована, чтобы ничего слышно не было, хотя я наверняка уверен, что там все орут и кричат. Я же уже, который час наматывал круги, ожидая конца этой неразберихи.
— Ну что? Еще ничего неизвестно? — спросил Олег, а именно ярко красный. Позади него стояла вся наша гвардия и яркие, и тусклые, и блеклые.