— Ты разлюбил меня? — полушепотом спросила я и не узнала свой голос, он слишком сильно дрожал.
— Разве я когда-нибудь говорил, что люблю тебя? — холодно ответил Алекс, не отводя глаз от телефона.
Похоже точка невозврата уже пройдена и наступило время перейти к разговору, которого я так сильно боялась и так долго откладывала.
— Ты хочешь, чтобы я ушла?
— Да нет, живи, — Огнарев равнодушно пожал плечами.
Это ужасно унизительное чувство, только что он всем своим видом дал понять, что ему абсолютно все равно буду ли я здесь находиться или нет, но от того, что он не сказал, что я должна уйти, мне стало легче.
— Я скучаю по тебе, Алекс…
— Кать, — он поднял на меня ледяные глаза, — давай откровенно… Между нами была искра, сейчас она потухла…
— У меня не потухла, — я его перебила.
— Не важно. Это жизнь, такое бывает…Если хочешь, можешь оставаться здесь, тем более у нас с тобой собака, а еще у тебя нет работы и жилья. Но хочу тебе сказать, что больше ты мне ничего не должна. Я про деньги за тачку.
Каждое его слово больно отдавалось в моем сердце и резало его наживую.
— И про все остальное тоже, — хладнокровно добавил Алекс, — выбери себе в интернете какой-нибудь нормальный диван, чтобы раскладывался, а я оплачу.
К горлу подступали слезы, но плакать мне никак нельзя. Я уже видела Огнарева злым, жестоким, раскаивающимся, флиртующим, пытающимся очаровать, и смирилась со всеми его сторонами, но таким, какой он был сейчас, я не хотела его принимать.
— Ты же специально сделал это? — я стиснула зубы, чтобы не разрыдаться.
— Что?
— Дождался, пока я влюблюсь в тебя… — у меня дрогнули губы, — и решил бросить.
— Нет, ты правда мне нравилась, Катя.
— Что изменилось?
— Я просто перегорел, — спокойно и безэмоционально ответил Алекс.
Он поднялся из-за стола, поставил посуду в раковину и вышел из комнаты. Я закрыла глаза и по щекам побежали жгучие слезы. Мне казалось, что когда я услышу, что он больше ничего ко мне не чувствует, я умру от боли, но я все еще была жива. По крайней мере, мое сердце все еще билось, кровь бежала по венам, легкие снабжали организм кислородом и внешне я казалась вполне здоровой, но внутри я разбилась, как паутинка тонкого стекла.
Герда коротко лизнула мою ногу и побежала вслед за Алексом. Я слышала, как он собирается, чтобы в очередной раз уйти. Удивительно, но он принес мне самую большую горечь, ни когда унижал меня, выкручивал руки, кричал, угрожал, топтал самолюбие и сжигал мои детские воспоминания, а когда нормально, по-взрослому сказал, что не любит и не хочет держать рядом с собой. Я была раздавлена.
Когда он ушел, я надела его светлое поло, которое было на нем, когда мы в последний раз ездили в парк, оно все еще пахло его духами и ароматом кожи. Я легла в постель, на его сторону кровати, и крепко обняла его подушку. Она тоже хранила его запах. Слез почти не было, я чувствовала только выгорание и дикую меланхолию. Алекс опустошил меня, как сосуд, выпив из меня все жизненные силы, эмоции и душевный огонь. Он потушил меня, как спичку, превратив в мое сердце в обугленное пепелище.
Как же тебя угораздило так сильно вляпаться, Катя?
Мне было намного проще ненавидеть Огнарева и желать ему смерти, чем так откровенно и безрассудно его любить. Правильно говорят, что самая сильная любовь- не взаимная.
Я пролежала в постели до позднего вечера, я не вставала чтобы поесть или попить, только ближе к вечеру я заставила себя подняться, чтобы накормить Герду и вывести ее на прогулку. Она словно чувствовала, что наша маленькая семья разрушена и тосковала вместе со мной, не желая, как прежде, весело скакать короткими лапками по скверу и гонять птиц.
После прогулки я снова залезла под одеяло и погрузилась в свои грустные мысли. За окном стояла глубокая ночь. Сегодня было необычайно холодно и деревья клонились от бушующего, ураганного ветра. Я слышала, как Герда тихонько поскуливает в коридоре и поджимала губы от обиды за нас. Теперь нужно думать, как мы будем жить дальше.
Ветер все набирал силу и из-за свиста стихии, звучавшего с улицы, я не сразу услышала, как в двери повернулся замок, но когда Герда радостно зацокала лапками по ламинату и принялась звонко тявкать, я сразу поняла, что Алекс вернулся.
— Это твоя собачка? Такая милая!
Я услышала незнакомый женский голос и мое сердце оборвалось, оно мгновенно заколотилось в тысячу раз быстрее, чем обычно. Я прижалась к кровати и испуганно навострила уши. Но Герда так сильно радовалась возвращению хозяина, что от ее шума, я не разобрала, что ответил Алекс незнакомке.
— Проходи, сейчас достану бокалы.
Этот стальной голос я сразу узнала, как и его флиртующий тон. Я не могла поверить, что то, что сейчас происходит, не сон и не какой-то жестокий розыгрыш. Я не могла пошевелиться.
На кухне хлопнула дверца шкафа, а сразу за ней выдвижной ящик, в котором лежали столовые приборы.
— Классная квартира!
— Спасибо! Скажешь, когда хватит.
Алекс наливал незнакомке вино, я слышала звук, открывающейся винной бутылки. Меня колотило с такой силой, что мне казалось, что подо мной вибрирует пол. Я полностью заледенела, лишь кровь, прильнувшая к моим вискам, давала мне ощущение, что я еще жива.
— Не страшно среди ночи ехать к незнакомцу? — игриво сказал Алекс, — вдруг, я маньяк?
Я хорошо знала этот заигрывавший тон и могла поклясться, что когда он сказал это, он приподнял брови и слегка улыбнулся.
— Никакой ты не маньяк! Ты симпатяга!
— Думаешь?
— Ага!
— Ну, спасибо, — пикантно ответил Алекс.
Я почувствовала, что меня сейчас стошнит и я закрыла себе рот ладонью. Сердце просто рвалось из груди и я больше всего боялась сейчас разреветься в голос, так, чтобы они меня услышали.
Герда продолжала весело тявкать и кружиться в счастливом танце. Глупышка не могла подумать, что ее любимый папа настолько жесток, она терпеливо ждала, что он обратит на нее внимание.
— Чем займемся? — кокетливый голос девушки резал мне ухо.
— Не знаю, — дьявольски протянул Алекс, — смотря, на что хватит твоей фантазии…
Я не знала, чего сейчас было во мне больше, боли от бесчеловечного предательства или стыда за то, что я вынуждена слушать, как Огнарев клеит телку, пока я нахожусь в другой комнате. Почему-то я не сомневалась, что он пойдет до конца и я могу стать молчаливым свидетелем их приближающегося секса.
— Фантазия у меня очень богатая!
— Покажешь?
Сука!
Я четко представляла его лицо в этот момент, скорее всего он сейчас нависает над ней, не давая возможности к отступлению. Алекс всегда так делал со мной. Он включал бархатный тембр голоса и подходил очень близко, бросая мне вызов.
Меня скрутило в узел от обиды, я чувствовала, как в спине пульсирует невидимый нож, который Огнарев воткнул мне в спину.
Резким рывком я вскочила с кровати и бросилась к шкафу, вытаскивая и натягивая на себя первое, что попалось под руку. Я больше не слушала о чем они говорили, я не желала это слушать, как в бреду я теребила замок спортивной олимпийки, который никак не желал поддаваться моим трясущимся пальцам. Молния с треском застегнулась, закусив кусок кожи на груди, но я даже не сморщилась, я пулей вылетела из спальни, но замерла в дверях, поймав на себе холодный темный взгляд.
Алекс стоял прислонившись к кухонному шкафу, а прямо напротив, спиной ко мне сидела темноволосая худенькая девушка в открытом платье, она уютно устроила свою круглую задницу на кухонном столе, на том месте, где обычно сижу я. Она стучала пальчиком по бокалу красного вина и не сразу поняла, что они не одни в этой комнате, но когда взгляд Алекса завис в пустоте, она обернулась.
— Ой, — смутилась она, — а кто это?
Герда побежала в мою сторону, открывая пасть в забавной улыбке, но мне было не до нее. Я смотрела ему в глаза.
Если бы взглядом можно было передать все разочарование и отчаяние, что я сейчас испытывала, я бы больше не сказала ни слова. Но мне жутко хотелось кричать, разорвать его, уничтожить, забить до смерти, истязать до потери сознания, но даже тогда, он не ощутил ту боль, что рвала меня изнутри.