— Это Катя, моя соседка, — коротко сказал Алекс.
Он по-прежнему не отводил от меня своих глаз, они были пустые и каменные. Я чувствовала, что сейчас сорвусь, но очень этого боялась. Нет ничего страшнее, чем закатывать истерику и кричать о свой кровоточащей ране человеку, которому до такой степени на тебя плевать.
Я посмотрела на него в последний раз. Алекс не был напуган или расстроен, его зрачки больше не источали пламени, как раньше, когда он специально меня травил и трепал мне нервы.
Я кинулась в прихожую, умоляя себя продержаться до тех пор, пока не покину квартиру.
— А куда она? — удивленно спросила брюнетка.
Я вспомнила про собаку и чертыхнулась, слезы уже бежали по моему лицу.
— Герда! — я позвала ее, но в ответ была тишина, маленькие лапки не бежали мне навстречу.
— Герда!
Мой голос сорвался и я знала, что Огнарев и его спутница поняли, что я плачу. Я не могла вернуться в гостиную, я не хотела, чтобы он видел, как мне плохо. Я крепко зажала рот ладонью, сдерживая приступ истерии и попыталась отдышаться. Сделав перерыв в несколько секунд, я позвала ее в третий раз. Собака не пришла и я горько всхлипнула.
Пока я суетливо зашнуровывала кеды, роняя слезы на пол, надо мной нависла тень и от неожиданности я вздрогнула и поднялась. Передо мной стоял Алекс, он держал на руках Герду, а она преданно лизала ему руки. Он протянул мне щенка, не смотря мне в глаза. Но я не взяла ее, отчего мне стало еще тревожней и больней, я знала, что если бы она понимала, что сейчас происходит, она бы захотела остаться с Алексом.
— У тебя есть деньги? — хладнокровно спросил Огнарев.
— Гори в аду! — остервенело вскрикнула я и напористо дернула ручку двери.
Вместе с громким хлопком входной двери, раздался взрыв моей внутренней истерики. Стоя под ледяным дождем и пронизывающим ветром, я визжала и всхлипывала от обрушившегося на меня несчастья.
Я снова одна, я снова разрушена и расторопна, но на этот раз, было ощущение, что теперь, так просто я себя не соберу. Мне снова некуда идти и моя тихая, спокойная жизнь полностью уничтожена.
Я судорожно вытащила из кармана олимпийки телефон и бегло принялась искать в телефонном справочнике нужный номер.
Два часа ночи… Черт… Только бы она взяла трубку. Шли протяжные, длинные гудки…
Я позвонила опять… Но вновь услышала только гудки и автоответчик.
Я присела на корточки и с мольбой смотрела на горящий экран, в надежде, что телефон сейчас перезвонит.
Тишина, экран погас.
Я вновь позвонила, но слышала монотонные стальные гудки, а потом в очередной раз включился автоответчик.
— Мам, — осипший от рыдания голос стоял комом, — мама, пожалуйста, перезвони мне! Мне так плохо, мам! Ты мне сейчас очень нужна!
Я снова сорвалась и заревела навзрыд. Мои пальцы едва удерживали в руках телефон.
— Пожалуйста, просто поговори со мной!
Дождь зарядил густой стеной, смывая с меня слезы и поглощая все звуки вокруг. Я сбросила вызов и стала кутаться в куртку. Слегка шатаясь, я побрела в пустоту, все так-же сжимая в руках мобильник. Он все еще молчал.
Вместе с приступом разочарования пришел страх, хоть у меня были с собой деньги, остаться посреди ночи одной было ужасно жутко. Наверно, мне следовало позвонить Лерке, но как только я разблокировала экран своего телефона, на глаза мне попался контакт, который шел в телефонной книге сразу после имени «Мама».
Я не сомневалась ни секунды.
— Алло… — сонный голос Марка немного меня отрезвил.
— Привет, занят сейчас? — быстро и уверенно сказала я.
— А кто это?
— Это Катя.
В трубке повисла пауза, но я не волновалась, все равно терять мне было нечего и даже, если он меня пошлет, хуже уже не станет.
— Нашелся повод позвонить? — он зевнул в трубку.
— Марк, ты живешь один?
— Один, — судя по всему, брюнет немного растерялся.
— Можно к тебе приехать? Или может где-нибудь увидимся? Сейчас…
— Вот это поворот, — он точно остолбенел, — тебя забрать или ты на такси?
— Думаю, на такси.
— Сейчас пришлю адрес.
Я облегченно выдохнула. Не знаю, чего я добивалась и почему выбрала именно его, но что-то необъяснимое толкало меня на такое решение.
— Кать, все нормально?
— Все прекрасно! Скоро буду.
Я отключилась и забегала пальцами по экрану мобильного, в поисках ближайшего автомобиля такси. А надо было разворачиваться и бежать куда угодно, но только не к Марку Ридигеру, ведь когда кажется, что хуже уже просто не бывает, судьба обязательно докажет тебе обратное.
Глава 18
Всю дорогу в такси, я пыталась успокоиться и привести себя в чувства, но выходило плохо, я то и дело продолжала плакать и шмыгать носом. Нахмурившийся водитель отвлекался от дороги и наблюдал за мной через зеркало заднего вида. Я не понимала зачем еду к Марку, скорее всего, где-то глубоко внутри, я помнила, как Алекс ревновала меня к Ридигеру и хотела сделать ему больно. Это было ужасно глупо, но ничего другого, в условиях стресса, придумать не удалось.
Марк жил в одной из высоток в Москва-Сити, его апартаменты размещались в жилом комплексе Башня Федерация. Когда я подъехала к зданию, у меня сразу же закружилась голова от его огромный высоты и величественности, гигантская зеркальная башня уходила прямо под объятое тучами грозовое небо.
Пройдя через пост охраны, я поднялась на шестьдесят первый этаж на роскошном, просторном лифте и позвонила в дверь. Марк встретил меня со спокойным, сонным и таким же красивым лицом, мне захотелось получить хоть грамм его безмятежности.
— Что случилось? — спросил Ридигер, как только я прошла в шикарно обставленную гостиную.
— Есть что-нибудь выпить? — раздраженно сказала я.
— Конечно, что предпочитаешь?
— Все равно, желательно покрепче.
— Хорошо, сейчас всё будет, гостевая ванна направо.
Зачем мне ванна…
Марк вальяжно отправился к бару, выполненному из благородных сортов дерева и окинул взглядом свою коллекцию элитного алкоголя, выбирая бутылку.
Немного помявшись на месте, я все же отправилась направо и очутилась в большой, темной ванной комнате. На полу и стенах был черный, блестящий керамогранит, тусклые лампы и зеркальный потолок делали помещение похожим на туалетную комнату в ночном клубе. Я посмотрела на себя в зеркало, и вопрос, зачем же Ридигер отправил меня в ванную, сразу отпал. Внешне я была похожа на бродяжку, не выходившую из запоя последние несколько месяцев, мое опухшее лицо и красный нос прибавляли мне возраста и веса. А еще, в порыве истерики, я прокусила себе губу, теперь она пульсировала ноющей болью, опухла и начала покрываться красной корочкой сукровицы. Я несколько раз умылась и постаралась прочесать волосы, но у меня не вышло, из-за дождя они превратились в волнистую, пористую мочалку и сбились в колтуны. Мокрая одежда неприятно липла к телу, от чего меня немного знобило. Я все еще чувствовала тревожную дрожь внутри и каждую минуту проверяла свой телефон, надеясь, что мама мне перезвонит.
Но еще больше, я ждала другого звонка. Я ушла посреди ночи в полную неизвестность, а Алекс даже не удосужился написать мне хотя бы смс и узнать все ли со мной в порядке.
В дверь постучали.
— Я принес тебе сухую одежду, — голос Марка глухо прозвучал с той стороны.
Я приоткрыла дверь и он просунул стопку вещей в образовавшуюся щель. Вновь закрывшись, я стянула с себя влажные джинсы, спортивную кофту и майку и влезла в синие шорты и черную футболку, что принес Марк. Я поднесла в носу резинку воротника и вдохнула приятный, но абсолютно чужой запах, мне стало очень некомфортно.
Когда я вышла из ванны, Ридигер ждал меня в комнате с двумя большими коньячными бокалами в руках, я протянула ладонь, взяла напиток и тут-же приложилась к нему губами, жадно глотая терпкую жидкость. Она обожгла мне горло, внутри раздалось приятное тепло и я сразу почувствовала, что все еще жива.
— Что у тебя случилось? — вкрадчиво спросил Марк, но я ничего не ответила.