Хюррем чуть всхлипнула. История так захватила ее, что она забыла про боль и сейчас, наконец, позволила себе вдоволь наплакаться, ведь в гареме себе такого позволить нельзя, вдруг кто-то увидит твои слезы.
- Я не смог никого полюбить, потому что Джона забрала мое сердце и душу с собой.
- Мне так жаль…
- Меня не стоит жалеть, я ведь прожил уже много лет и день мой клонится к закату. А вот ты милая, ты еще так молода, но почему я вижу такую дикую грусть в твоих глазах.
Хюррем опустила голову и, вытерев слезы, проговорила:
- Вы ведь слышали про то, что творится в гареме, ну или хотя бы предполагаете. Для меня жить в Топкапы невыносимо. Мне недавно исполнилось восемнадцать, а я уже настолько устала, что молю Бога только лишь о том, чтобы он забрал меня. Я рабыня, я принадлежу чужому мужчине и моя жизнь - ничто. Моих родных убили, и … - девушка глубоко вздохнула, - я одинока и у меня даже нет надежды на счастье.
- Однако, чужой мужчина не безразличен вам, - произнес старик.
- Как и другой мужчина.
- Мой вам совет, пока есть шанс, подарите свою любовь тому, кто ближе, но ближе не по расстоянию, а ближе к душе и сердцу, боритесь за свою любовь, неважно с кем придется бороться с султаном, со всей империей, или с самой собой.
Внезапно послышались шаги. Хюррем повернула голову и увидела стражников Топкапы. Как жаль, что они ее так быстро нашли! Ну, все прощай свобода, теперь ее точно запрут в темнице.
Один из стражников заметил девушку и направился в ее сторону. Хюррем с тяжелым вздохом поднялась со скамейки и поправила кафтан. Рана тут же отозвалась болью, и девушка чуть поморщилась от столь неприятных
ощущений.
- А как вас хоть зовут? – спросила Хюррем у старика.
- Гёк.
- Что это имя обозначает? - Девушка не обратила внимания на стражника, который аккуратно взял ее за запястье и начал уводить.
- Оно означает небо, - сказал ей вслед старик.
- Получается солнце и небо! – радостно воскликнула Хюррем и улыбнулась. – Я - Хюррем – радость приносящая!
Сюмбюль и Нигяр встретили девушку мрачным молчанием. А Хюррем, несмотря на то, что лицо еще не зажило от синяков, и ее хорошенько пырнули ножом, была счастлива, просто как-то по-детски счастлива, словно чудо увидела.
Хюррем засмеялась на весь гарем. Наложницы, которые не спали от того, что ненаглядная рыжеволосая славянка испарилась, глянули на нее с недоумением, впрочем, на нее так же смотрели Нигяр и Сюмбюль.
- Ты что пьяна? – спросил Сюмбюль.
- Нет, просто я познакомилась с хорошим человеком, была бы я свободной женщиной вышла бы за него замуж, - весело сказала девушка.
- О Аллах, всемогущий, - проговорила Нигяр, - это что же такой за человек? Что молодой турок?
- Нет, ему восемьдесят один, но он очень хороший.
- Хюррем, кончай шутить! – фыркнул Сюмбюль. – Тебя кстати падишах ждет.
Девушка подошла к сердитому евнуху и, поцеловав его в щеку, вышла за дверь и направилась к Повелителю.
Зайдя в покои Сулеймана, она почему-то внезапно вспомнила слова:
«Мой вам совет, пока есть шанс, подарите свою любовь тому, кто ближе, но ближе не по расстоянию, а ближе к душе и сердцу, боритесь за свою любовь, неважно с кем придется бороться с султаном, со всей империей или с самой собой»
========== Любимых ведь не предают ==========
Хюррем стояла, склонив голову и молчала. Султан был в сильном гневе, он так сильно ругал девушку, что та даже не посмела взглянуть на него.
- Да за такое я должен тебя в темницу кинуть! Как ты посмела? Зачем ты ушла, а если бы тебе стало плохо, ты что забыла, что тебя ранили? Откуда столько безрассудства в твоей голове!?
- Повелитель, - Хюррем посмотрела на падишаха, - прошу, поймите, я буквально задыхаюсь во дворце! Я понимаю, что наложницам нельзя покидать дворец, и я понимаю тяжесть своего поступка, мне очень жаль, что так получилось, просто это нападение стало последней каплей.
- Хюррем! – Султан подошел к девушке поближе и грозно на нее посмотрел. – Я итак снисходительно к тебе отношусь, но сейчас мое терпение тоже на пределе. Отныне я запрещаю выходить тебе из дворца, даже в сад ты не выйдешь без моего ведома, а если ты нарушишь приказ, тебя запрут в покоях!
- Но, Сулейман!
Девушка с таким отчаянием произнесла это имя, что сердце Повелителя забилось быстрее. Сейчас ее взгляд был такой печальный, что хотелось просто отвернуться и уйти подальше, иначе, еще чуть-чуть и Сулейман даст слабину, простит свою любимую славянку.
- Это мое последнее слово, - произнес он с холодным безразличием.
Внезапно Хюррем кинулась ему в ноги и со слезами на глазах начала умолять:
- Прошу вас, не запирайте меня во дворце, Повелитель! Я готова понести любое наказание, только не это!
- Нет! – Султан отошел от плачущей девушки и отвернулся. – А сейчас, уходи!
Обессиленная Хюррем поднялась на ноги и прошептала:
- Я никогда вас не прощу за это!
Сулейман замер от этих слов, даже дышать перестал, потому что ожидал услышать что угодно, но только не это. Он очнулся лишь, когда дверь громко захлопнулась.
Наверное Ибрагим никогда бы не решился на такое, особенно после того как встретил Хюррем, но сейчас ему нужно было забыть эту боль, забыть Ее и забыться вовсе. Великий Визирь долго корил себя за такое решение, ведь сердце говорит о том, что нужно бороться, но стоит ли противиться, когда исход зависит от человека, который может в любой момент убить тебя?
Да, это неправильно. Да, это даже в какой-то степени кажется трусостью. Но тут в первую очередь стоял вопрос не о трусости, и не о неправильности поступка, а о собственном счастье, если у тебя счастье отнимают, и нет возможности бороться за него, в таком случае, попытайся построить новое.
- Хатидже?
- Да, Повелитель.
Впервые после той неприятной ссоры у Ибрагима и Сулеймана получился вполне дельный и спокойный разговор. К тому же сейчас султан, узнав всю суть дела по которому к нему обратился Великий Визирь, и вовсе успокоился.
- Почему ты так резко принял это решение?
- Не резко, - возразил Ибрагим, - решение было вполне обдуманным.
- Хорошо, - кивнул падишах, - но тут нужно не только мое согласие, но и самой Хатидже, я сегодня поговорю с ней.
- Благодарю вас, Повелитель. С вашего позволения я пойду.
- Хорошо.
Когда Ибрагим ушел из покоев, Сулейман не смог сдержать улыбки. Теперь Хюррем полностью принадлежит ему! Ибрагим сдался, он попросил позволения на заключение никяха с Хатидже.
Естественно султан просто не мог не радоваться. Хюррем не выдержит такого предательства со стороны Ибрагима, она будет злиться на него, люто ненавидеть. Великий Визирь проиграл эту битву, а султан выиграл ее!
- Ну, давай съешь ты хоть кусочек! – уговаривала Нигяр Хюррем.
Девушка отвернулась от надоедливой калфы и твердо произнесла:
- Нет!
- Тьфу ты ненормальная! Откуда ты только сваливалась на наши головы, сказано тебе поешь, и не вредничай, иначе в темнице запру!
- Нет!
- Хюррем…
- Пошло все к чертям!
- Кто тебя так выражаться научил!?
- Жизнь научила!
- Сейчас запрем в темнице, быстро разучишься! А ну ешь!
Хюррем молча перевернула разнос с едой и снова отвернулась.
- Все, сидишь в комнате и ничего не ешь до завтрашнего дня! – рявкнула разъяренная Нигяр.
- Да, пожалуйста, - фыркнула в ответ Хюррем.
Как только калфа вышла из покоев, девушка легла на кровать и, уткнувшись лицом в подушку, разрыдалась. Сегодня в гареме всем наложницам раздавали монеты и шербет в честь скорой свадьбы Хатидже и Ибрагима!