Этой ночью Сулейман не принял у себя Изабеллу. Повелитель почему-то был раздражён и зол, хотя прекрасно понимал, что, так как завтра ему с войском предстоит выступать из столицы, это не самый лучший
настрой.
Внезапно султан подскочил на ноги и быстро вышел из покоев. Он сам не знал, куда именно идет, но сердце Сулеймана замерло, когда он остановился перед дверями покоев.
Он прислушался. Вначале была тишина, а затем послышался разочарованный вздох и шелест бумаги, будто кто-то перелистывает страницу книги. Затем снова тишина.
Повелитель стоял в нерешительности. А потом, подумав о том, что не увидит ее светлый лик много месяцев и что осознание этого, ляжет на сердце тяжким грузом, аккуратно приоткрыл дверь и вошел в покои.
Хюррем сидела на кровати. Она даже не оторвалась от книги, видимо, потому что решила, что к ней зайдет кто угодно, но только не султан.
- Что-то случилось Нигяр, или ты просто поговорить зашла? – спросила славянка, снова перелистывая страницу.
Тишина.
- Нигяр… - Хюррем подняла голову, - ох! Господи простите!
Она подскочила с кровати и виновато посмотрела на падишаха, а затем поклонилась ему.
- Извините, я думала, то есть не думала… в общем я…
Но Сулейман не стал слушать ее, он пересек покои и, подойдя к девушке, поцеловал ее со всей страстью. Но Хюррем тут же вырвалась из объятий падишаха и попятилась.
- Даже не думайте, что я позволю вам! – рявкнула славянка и зло посмотрела на мужчину. - Идите к Изабелле, она с радостью проведет с вами ночь.
- Хюррем, - султан подошел к девушке, - я ухожу надолго, могу даже не вернуться.
- И вы думаете, что из-за этого я отдамся вам? Этому не бывать!
- Один поцелуй, - произнес Повелитель.
Подойдя к девушке, он снова коснулся ее губ, только на этот раз с нежным трепетом. Хюррем стояла, не шевелясь, сердце замерло, а тело вовсе не слушалось. Девушка закрыла глаза, воздуха не хватало, и да!
Как же ей хотелось, чтобы все зашло дальше поцелуя! Как ей хотелось оказаться в его крепких объятиях, услышать от него слова любви.
А Сулейман не сдержался и начал покрывать поцелуями подбородок, щеки, шею. Ему хотелось запомнить каждую черточку ее лица, запомнить эти дивные моменты, когда прикасался к ее нежной как шелк коже. Этот чудесный аромат роз, которым она пахнет, запомнить взгляд этих бездонных голубых глаз и мягкость огненно-рыжих волос.
Султан повалил Хюррем на кровать, совсем забыв об обещании насчет всего лишь одного поцелуя. Казалось, что эти двое уже ни о чем не вспомнят этой ночью…
Открыв глаза в то утро, Хюррем казалось, что она как будто оказалась где-то в другом мире. Все ощущения, все те чувства, что она испытала ночью, не прошли и до сих пор. Вроде все оставалось как есть. Ее покои, вот она сама, но нет, вместе с этим было понятно, что весь мир изменился. Вспоминая о тех новых ощущениях, что ей подарил султан этой ночью, девушка невольно покраснела и посмотрела на спящего Сулеймана.
Как же она могла! Как могла так легко поддаться искушению!
Внезапно душу наполнила обида за саму себя. Ей казалось словно она игрушка, существо, имеющее только оболочку, но не имеющее души, существо, у которого нет воли, нет своего мнения и разума. И единственное чувство которое сейчас это существо испытывало - злость и обида!
Хюррем помотала головой, чтобы выкинуть неприятные мысли из головы. Она хотела встать с кровати, как была схвачена за руку.
- Только не уходи, иначе это утро нельзя будет назвать самым счастливым в моей жизни, - проговорил падишах и притянул девушку к себе.
Он крепко обнял ее и, проведя руками по спине, поцеловал в губы. А Хюррем никак не реагировала на эти ласки, потому что сама толком не могла в себе разобраться и понять, что именно испытывает.
- Я хочу чтобы, когда я вернусь из похода, ты родила мне сына.
- А если рожу дочку, вы будете злиться? – чисто из интереса спросила Хюррем, хотя девушка не раз слышала, что в гареме лучше рожать сыновей, но никак не дочерей.
- И дочку тоже хочу, чтобы была похожа на тебя. Чтобы была такая же умница и красавица.
- А принцесса, вдруг она вам тоже родит кого-нибудь?
- Нет. Если ты хочешь, я отошлю ее, как только вернусь.
- Хочу, а еще хочу, чтобы вы отослали весь гарем ради меня, если я сдержу обещание и рожу вам сына.
- Я отошлю весь гарем, даже если ты не родишь мне ни одного сына.
Хюррем прижалась к груди падишаха. Да пусть она пока его не любит, но зато может после разлуки поймет, что соскучилась и наконец, ответит на его чувства взаимностью в полной мере. К тому же пока есть шанс обрести утраченное счастье упускать его нельзя.
С того дня как султан с войском отошел от Стамбула, прошел всего месяц. Изабелла в отсутствие Сулеймана уже не сдерживала свой характер и ходила с высоко поднятой головой, словно она уже хозяйка гарема. Валиде не выдержала и просто перестала общаться с этой спесивой и надоедливой принцессой. Женщине уже было все равно, какой там брак будет выгодный, а какой нет. К тому же узнав совсем недавно, что оказывается ее сын, провел ночь перед походом с Хюррем, она тут же позвала ее, чтобы пообщаться. Конечно, Валиде понравилась Хюррем еще при первой встрече, а сейчас просто поговорив с ней, она сто раз пожалела, что приказала Изабелле устранить наложницу, теперь Валиде думала, как избавиться от Кастильской принцессы. Мать султана была зачарована этой умной и скромной славянкой.
Этим утром Хюррем проснулась с диким головокружением. Ее по непонятной причине все дико злило, и честно говоря, славянке хотелось кого-нибудь задавить голыми руками. Как назло ее позвала в свои покои Валиде, чтобы вместе позавтракать. Приведя себя в порядок, Хюррем вышла из покоев и направилась к матери султана.
Самое странное было то, что пару раз девушка заблудилась. Из-за непонятных мыслей, что наполняли голову и из неоткуда взявшегося беспокойства, Хюррем не могла даже понять, куда она толком идет, но в итоге она все-таки добралась до покоев Валиде Султан.
В покоях была и Хатидже Султан. Правда сейчас госпожа относилась к славянке более снисходительно, ведь она выходит замуж за Ибрагима, следовательно, на Хюррем уже и не за что злиться.
- Валиде Султан, Хатидже Султан, - произнесла Хюррем, поклонившись.
- Милая моя, проходи, - улыбнулась Валиде, - позавтракай с нами.
Девушка улыбнулась госпожам и села на одну из подушек, но посмотрев на еду, ей почему-то стало плохо. Хюррем кашлянула, а затем и вовсе отодвинулась от стола, ей казалось еще чуть-чуть и она умрет от внезапной дурноты.
- Хюррем, что с тобой? – спросила Хатидже.
- Не знаю, - девушка вдохнула побольше воздуха надеясь, что это ужасное состояние пройдет, - мне нехорошо.
- Надо позвать лекаря, – тут же забеспокоилась Валиде.
- Нет что вы… - но Хюррем не смогла договорить, как голова закружилась. Девушка прилегла на подушки и снова сделала глубокий вдох.
Хатидже приказала слугам, чтобы привели лекаря. Валиде в это время присела рядом со славянкой и потрогала ее лоб, но жара к счастью не было. Да и сама девушка выглядела вполне здоровой, если не обращать внимания на бледность.
Хюррем задремала, потому что из-за дурноты она обессилела. Она даже не обращала внимания на осмотр лекарши и очнулась лишь тогда, когда Валиде требовательно спрашивала что же с ней такое.
- Госпожа, - проговорила лекарша и улыбнулась Валиде, - девушка беременна.
- О Аллах! – воскликнула Хатидже. Сейчас она была так рада, что у ее брата появится еще один шехзаде, что присела рядом с Хюррем и крепко сжала ее руку. – Хюррем, ты подаришь Повелителю шехзаде, ты станешь мамой!
Рыжеволосая славянка заплакала, сама не понимая от чего. Теперь внутри нее зародилась жизнь… Но любит ли она человека от которого будет носить ребёнка под сердцем? Даже сейчас, казалось бы, в безвыходной ситуации, когда любая девушка сказала бы себе, что естественно любит отца своего, еще не родившегося ребенка, потому что тут уже некуда деваться и остается только лишь понять то, что по-настоящему чувствует душа, или на крайний случай позволить ложным чувствам любви захватить себя. Хюррем не знала что думать. Одно она знала точно, что ребенок, который сейчас находится внутри нее, который нуждается в ее любви, а самое главное в защите, она полюбит его всем сердцем и душой. Подарит ему всю свою материнскую любовь.