Что происходит в ее голове? — Над чем ты там смеешься?
Рен усмехается. — Я не намного ниже тебя.
Я по крайней мере на фут выше нее, но я позволяю ей придерживаться своего заблуждения. Она продолжает объяснять свое веселье, когда мы подходим к ряду лифтов. Черепаха использует свою карточку — ключ, чтобы вызвать его на наш этаж, продолжая игнорировать нас двоих.
— Я подумала, что тебе понадобится прозвище. — В глазах Рен появился огонек, который появляется редко. Большую часть времени она серьезна или раздражена. Приятно видеть, как она улыбается.
— Зачем мне прозвище? — Я наклоняю голову, чтобы прошептать на ухо Рен, когда мы входим в лифт.
У нее перехватывает дыхание. Выдохнув, она говорит достаточно тихо, чтобы Черепаха не услышал: — Потому что у нас есть Кабан, Кэт, Черепаха, Рен. — Она показывает на свою грудь. — Ты здесь лишний.
Рен запрокидывает голову, чтобы улыбнуться мне, но я не двигаю головой. Наши рты всего в дюйме друг от друга. Было бы так легко сократить это расстояние и завладеть ее губами в требовательном поцелуе. Если бы мы не были в лифте с Черепахой, я бы прижал ее спиной к стене и показал бы ей, какую власть она имеет надо мной.
— Ах да? Ты хочешь называть меня волком или, — я щелкаю пальцами, — Жеребцом.
Рен фыркает, расслабляясь и прислоняясь спиной к стенке лифта. — Ты больше похож на щенка. Нет, на светлячка, потому что у тебя начинают светиться глаза.
Ну и черт. — Или потому, что я освещаю твой мир?
Рен ошеломленно моргает. Я выпрямляюсь и отступаю от нее на шаг. Я никогда не забываю, где нахожусь. Никогда не забываю держать все эти части себя при себе. Я могу флиртовать и использовать свое обаяние, когда это необходимо, но все это показуха. Рен заставляет меня забыться.
Остаток пути обратно в «Убежище Аида» мы с Рен молчим. Черепаха выбирает другой маршрут. Есть хороший шанс, что я смогу найти дорогу обратно в комнату, где мы встретились с Кабаном, но я сомневаюсь, что он там будет. Он не избежал бы поимки, оставаясь на одном месте слишком долго.
Погода испортилась после нашей поездки на встречу с Кабаном. Те короткие моменты, когда мы бываем на улице, ужасны. Я едва вижу дальше своего же носа, а ветер дует так сильно, что здания сотрясаются и стонут от его натиска.
Сильви ждет нас у задней двери «Убежища Аида». Черепаха оставляет нас там, громко попрощавшись, прежде чем снова исчезнуть в кружащемся снежном смерче. Рен отряхивает снег с ботинок, прежде чем войти в задний коридор бара. Я делаю то же самое и захлопываю за нами дверь. Как только мы возвращаемся в переднюю часть бара, я замечаю, что здесь больше никого нет. Спящий мужчина, которого я видел раньше, исчез.
Нам нужно придумать план. Мы не можем просто прийти в театр и сказать им, что не будем приводить Кабана. Я не знаю, сдавался ли кто — нибудь когда — нибудь на испытании. Смирятся ли Боги с тем, что мы не смогли найти Кабана. Можем ли мы вообще сказать им, что отказались от наших поисков?
Рен выглядывает в окно и вздрагивает. — Не очень — то весело будет возвращаться в театр в этом. Она выглядит готовой расплакаться. — Я промокла и замерзла, и у меня чешется кожа. Мне надоело носить эти тяжелые ботинки, и мои брюки слишком узкие, и от этого дурацкого пальто воняет, как от псины, валяющейся в грязной луже.
Я приподнимаю бровь. Это была довольно жалобная речь. — С тобой все в порядке?
— Я голодна. И всё такое… мокрое. — Последнее слово Рен произносит с шипением, словно испытывает отвращение.
— Всё? — Моя бровь приподнимается чуть выше.
— Это невозможно. — перебивает Сильви, ставя на стойку две тарелки, каждая из которых ломится от бургеров и картошки фри. — Это, по крайней мере, метель четвертой категории. Шторм подхватит вас и унесет прочь. Вам нужно будет переждать его внутри.
Рен смотрит на бургер и громко стонет. Ее взгляд перемещается между едой и входной дверью. Выражение ее лица меняется от восторга к пытке. В животе у нее урчит, и это длится добрых двадцать секунд.
— Она права, — говорю я. — Сомневаюсь, что кто — нибудь из чемпионов вернется сегодня вечером в такую погоду. Кроме того, твой организм может начать потреблять сам себя, если ты в ближайшее время что — нибудь не съешь.
Как по команде, в животе у Рен снова урчит. Она прижимает руку к животу и сердито смотрит на меня.
— Давай. Ешь, пока не превратилась в монстра. — Я выдвигаю табурет перед одной из тарелок, и Рен без возражений садится.
Рен набрасывается так, словно не ела несколько дней. Она поглощает бургер, как и все остальное, с полной решимостью. Сильви расставляет стаканы и убирает посуду на ночь. Она держит бар открытым, чтобы мы могли потусоваться здесь? Я устал, но мысль о том, чтобы поспать в одной из кабинок, не привлекает меня.