Мои губы дрогнули, я открыла страницу, где записала дату утром.
— Куда мы отправляемся сегодня? Что за волшебное существо примет нас на ночь?
— Сегодня Пудлвиль. Лорд Комуа. Художник. Волшебник с кистью. Не ходите по его коридорам ночью, будет казаться, что картины на стене схватят вас. Так они реалистичны.
— Что он использует? — вдруг спросила Джемма.
Ро посмотрел на нее.
— Для чего?
— Материал. Какая краска?
— Знать бы. Масляная? Не уверен.
— Он использует чернила или уголь?
— Не знаю, — он склонил голову. — Вы художница, королева Джемма?
Она опустила взгляд на колени, теребя левый рукав.
— Не совсем. Я не рисую. Я иллюстрирую.
— Иллюстрируете?
— Научные иллюстрации. Энтомология, в основном, порой ботаника.
— Биология! — воскликнул Ро, словно это радовало его больше всего. — Не знал. Я люблю биологов! Надежный народ, как по мне, и общительный, если знаешь их тему, — он кивнул в сторону, где Лиль прятался с блокнотом. — Хотя нужно знать, как их утихомирить, как со всеми учеными.
— А что было перед ботаникой? — спросила я у Джеммы.
— Энтомология, — сказала она, посмотрев на меня, а потом на свои колени. — Насекомые.
— Жуки, — Ро скрестил ноги в лодыжках, улыбаясь. — Каких жуков, королева?
— Все виды, — тихо сказала она. — Но чаще изучаю цикад. Так… было.
— Существ, что шумят летом всю ночь? Они специально находят самый противный звук для ушей людей, или у них проблемы со слухом?
Он вызвал ее улыбку, хоть и не надолго. Я поежилась, представив желание сидеть и рисовать насекомых, особенно таких страшных, как цикада. Интересно было то, что он добился ее реакции, очаровал на миг. Может, он был полезнее, чем я думала.
— Может, мы одолжим у лорда Комуа материалы, — сказал Ро Джемме, — чтобы вы могли порисовать болотных жуков.
Она разгладила платье на коленях и отвела взгляд.
— Не трудитесь. Я… давно не рисовала.
— Тогда пора, ведь до Сьеры путь долгий, — он посмотрел на меня. — А какой у вас тайный талант, королева Мона? — я оторвала взгляд от блокнота. — Играете на контрабасе? Смешиваете необычные коктейли? Разводите рыб?
— Пою, — сказала я.
— О, все поют, — сказал он, и я ощутила вспышку негодования. — И я пою.
— Тогда я проясню, — пылко сказала я. — Я хорошо пою.
Он сжался за грудь.
— О, моя гордость.
Я посмотрела на страницу.
— Твоя гордость, как я поняла, слишком раздута, чтобы пасть жертвой одного слова.
Я слышала улыбку в его голосе.
— Это хорошо. И все же какой у вас особый талант? Ваш трюк?
— Такого нет.
— Должен быть.
— Нет, — сказала я, глядя на него. — У меня нет времени на таланты и трюки. Мама говорила мне не делать то, чего я не могу сделать хорошо.
— Абсурд.
— Прошу прощения?
— Это абсурд, — сказал он, потирая щетину. — Странно говорить такое ребенку, — он встал. — Начнем со стойки на голове.
— Что? Это шутка?
— Я всегда серьезен. Вы будете веселить собрания, — он встал на четвереньки на палубе. — Королева, которая стоит на голове.
— Я в платье.
— О, вокруг никого, — он посмотрел на лес. Он прижал колени к локтям и плавным движением поднял ноги в воздух.
Он улыбнулся мне.
— Что думаете?
— Это глупо.
Он покачивал ногами, его шнурки раскачивались.
— Не хотите пригласить меня на ужин? Я обрадую дам трюками.
Я прижала ладони к борту и толкнула. Лодка покачнулась в воде. Его ноги разделились, он дико махал ими, выгнулся и рухнул на доски. Джемма прижала ладонь ко рту в тревоге. Но Ро вдохнул и рассмеялся, прижав ладони к груди.
Я не улыбалась. При падении шнурок выбрался из-за воротника рубахи. Кулон лежал на палубе рядом с его ухом. Я нахмурилась. Солнце сверкало на семи вырезанных сторонах. Призма.
— Что это? — спросила я. — Ты носишь символ Света?
Он склонил голову, чтобы видеть, на что я указываю.
— Да, как и многие, — он посмотрел на меня. — А что? И у тебя такой есть.
— Нет.
— Я о жемчужине.
Я подняла кулон с груди.
— Это не символ Света. Это королевское наследство, вот и все.
Он приподнялся на локтях, приподнял бровь.
— А что не так?
— Она не верит в Свет, — тихо сказала Джемма, опустив плечи.
— Правда? Совсем?
— Да, — сказала я раздраженно, ведь мы снова подняли эту тему. — Совсем.
— Пламя факела, как так? — спросил он.
— Все просто, — соврала я. — Просто и логично. Мне не нужно унижать себя из-за древних слов на камне. И меня не судит какая-то далекая сила.