И мышцы у него были хорошими.
Я боролась с жарким румянцем, протягивая флягу.
— Скажи Лилю, что пора поменяться, — тихо сказала я.
— Все равно, — сухо сказал он, но, несмотря на сдавленные слова, он забрал флягу и сделал большой глоток воды.
— Прости, что нам пришлось выбрать этот путь.
— Я бы не хотел это обсуждать, — он вернул мне флягу и подвинулся к другому краю. Я с неохотой развернулась, чтобы уйти. — Но, — сказал он, взмахивая шестом, — ты можешь остаться, — он вонзил шест в воду. — Расскажи об озере Люмен. О братьях, о походе через Сильвервуд. О новой горной королеве.
И я сидела с ним до вечера, рассказывала, как мы встретили Мэй в Тиктике, как я уговорила ее — точнее, она меня — пройти по горам Сильвервуд. Рассказывала о светлячках, тюрьме, о кораблях на озере и правде, которую скрывала Мэй. Когда я закончила, он начал задавать вопросы о плавании, Черном панцире, о Кольме и Арлене. Я хотела задать ему много вопросов, но он не давал времени, и было приятно рассказывать ему о своей стране. Это отвлекало от противной неспособности сосредоточиться на важном.
Под вечер я отвечала на его вопросы о Надводном пире, но замолчала. Дома без предупреждения появились на берегах. Я не ожидала, на воде не было других лодок, никаких признаков города, пока дома не появились из-за деревьев. Мы плыли среди них, и я поняла, что они заброшены. Красивые когда-то фасады теперь обваливались, перила гнили. Окна и доски были выломаны. Скелет лодки рассыпался на палубе.
— Где мы? — спросила я.
— Спейдфут, — сказал он. — Один из пострадавших городов. Во многих местах чахотка была лишь на паре улиц или кварталов, но в маленьких городах пострадали все. Выжившие уехали. Это была одна из главных моих остановок гонца.
— И Рыбьеглаз сказал нам остаться?
Он скривился, отчасти улыбаясь.
— Ах, куколка, я не заставлю тебя спать в этом старом городе-призраке.
— Я спала и в худших местах, — сказала я.
— Леди королева.
— Что?
— Я сказал куколка. Надо было сказать леди королева.
— Ох, — я чуть покраснела, радуясь, что он все еще исправлял себя. Я пыталась вспомнить, о чем был разговор, и указала на развалины вокруг. — Точно… Если ты не хочешь двигаться по ручью Темпер, не продолжай только из-за меня.
— Нет, все хорошо. В заброшенном доме, если заночевать, можно ночью оказаться в реке из-за обвала. Мы близко, можно будет остаться в доме дяди, — он поджал губы. — Конечно, он немного не в себе. Хочет добра, выходит не всегда. Наполовину слепой. Думает, что мы с Лилем — один человек.
Через пару минут руины остались позади. Деревья на берегах были толстыми и кривыми, тянулись арками над водой, мох свисал с них над нашими головами. Еще пятнадцать минут, и мы заметили первую лодку на ручье.
— Леди королевы, — утомленно сказал Ро. — Лучше в палатку. На пару минут.
Мы с Джеммой забрались в палатку на матрасы внутри.
— Как ты? — спросила я. — Прости, что оставила тебя с Лилем почти на весь день.
— Я в порядке, спасибо. И Лиль оказался интересным.
— Интересным?
Она убрала прядь волос за ухо.
— Он — потрясающий ученый, настоящий академик. Ты знала, что он хочет придумать, как быстрее разжигать огонь? Щепки в сере и побывавшие в банках с фосфором. Но этого пало, он думает, что их можно зажигать без фосфора. Видела бы ты его записи. Он мог бы написать кучу статей только про зажигание огня. А это лишь часть его работы.
— Удивлена, что ты так сильно его разговорила, — сказала я. Разговор с Ро так меня затянул, что я не замечала другую сторону лодки.
— Он теплеет от правильных вопросов. Он очень гордится образованием, — она обвила руками колени. — Они с Ро разные, верно?
— Да. Разные.
— Забавно, как два похожих внешне человека могут быть такими разными.
— Да, — я не хотела говорить ей, что, кроме черт их лиц, я не видела сходства между близнецами. Лицо Ро было открытым, легким, этого не было у Лиля. Темные янтарные глаза сверкали, когда Ро говорил, но были холодными и замкнутыми на лице его брата. И его движения были легкими и плавными, когда он шагал, жонглировал и кружил… один.
Я прижала ладонь к глазам.
«Перестань, — ругала я себя. — Прекрати, бесполезный луноголовый ребенок».
Из-за стен палатки слышался шум, я видела в щель на входе дома и магазины среди деревьев. Но это место отличалось от шумных городов, где мы побывали. Краски были приглушенными, здания — простыми. Люди двигались медленнее, у многих были схожие вещи, покрытые сажей и шляпы. В воздухе слабо пахло дымом. Несмотря на уставший вид города, берега были с яркими лентами. Люди ставили столы и тележки с едой на пристани, несколько музыкантов настраивали инструменты.