— Это последняя ночь Первого огня, — тихо сказала Джемма, выглядывая наружу. — Интересно, какая она?
Мы не поплыли дальше, Лиль вонзил шест и повернул нас. Мы попали в узкий ручеек, втиснулись между берегов. Мох задевал палатку, камыши шуршали о борта. Когда я задумалась, далеко ли еще, мы остановились.
— Чисто, — сказал Ро.
Мы с Джеммой вылезли и увидели старый двухэтажный дом, почти скрытый магнолией. Когда-то он впечатлял, но теперь все было заброшенным. Не так, как в Спейдфуте, но верхние окна были в паутине, нескольких ставен не хватало.
— Это будет не лучшая ночь путешествия, — сказал Ро, привязывая лодку, хотя она была на песке. — Дядя Грис не самый аккуратный, и никто не остался помогать ему. Но он — наш старый друг, и он вряд ли вспомнит наши имена завтра утром.
Путь к дому был без части камней, доски скрипели под нашими ногами всю дорогу к двери. Ро смахнул паутину и постучал. Они с Лилем все еще не смотрели друг на друга.
Дверь заскрипела на петлях, старое лицо в морщинах появилось в трещине, глаза скрывались за толстыми очками.
— Привет, дядя Грис, — сказал Ро. — Думаю, Рыбьеглаз сообщил, что мы прибудем?
— Робидью! — он открыл дверь шире и обнял тощими руками Ро. — О, мальчик, какая радость… мне говорили, что ты мертв!
— Но я жив, как и прежде, — сказал ему Ро, похлопывая по плечу. — Мы привели важных гостей. Надеюсь, пара комнат у тебя найдется?
— Всем твоим друзьям тут рады, Робидью, — сказал Грис, протирая глаза серым платком. — Заходите, давайте.
Мы прошли в дверь. Он посмотрел на меня, моргая, как сова, я прошла мимо него в прихожую.
— Великий огонь и дым! — он убрал с моего лица обгоревшие пряди. — Что они сделали с твоими волосами?
Я отпрянула от него как можно вежливее.
— Это было случайно.
— Как ужасно, — с сочувствием сказал он, словно печальнее события не найти. Он похлопал по моей руке. — Может, мы найдем тебе шляпу.
Чтобы не показывать смятение, я оглядела комнату. Там была лестница, гобелены на стенах выглядели так, словно их не отряхивали десятки лет. Лестница была заставлена книгами и свитками, и оставалась только узкая тропа посередине.
— Нам придется, возможно, задержаться на пару дней, дядя Грис, — сказал Ро. Он прошел мимо Лиля, тот хмурился сильнее обычного. — Мы ждем, когда сообщат, какой путь безопасен. Ты ничего тут не слышал? Про похищенную королеву и награду за ее возвращение?
— Ничего, мальчик. Тут вы в безопасности, — Грис закрыл дверь и пошел впереди нас. Он остановился у лестницы. — Вы простите… — начал он, склонившись на столбик.
— Мы отведем дам наверх, — сказал Ро. — Не переживай. Какие комнаты готовы?
— Думаю, Сесилия открыла две южные и угловую комнаты.
— Идеально, — он поманил нас. — Леди.
Мы поднялись за ним, ступеньки и столбики скрипели под нами. На площадке был выцветший лиловый ковер, потершийся посередине. Но лампы на стенах были без пыли, три двери были открыты, и солнце падало оттуда.
— Ваш дядя живет здесь один? — спросила я, мы с Джеммой прошли за Ро к первой двери.
— К нему кто-то приходит из города дважды в неделю, чтобы убрать и приготовить ему еды, — сказал он, заглядывая в первую комнату. — Но да, он живет в большом доме один. Он не может подняться по лестнице, гостиная стала его спальней, — он указал на комнату. — Королева Джемма, возьмете эту комнату? Тут хороший письменный стол.
— Спасибо, — прошептала она, пройдя в комнату мимо него. Лиль прошел за нами с ее сундуком и ключами.
— Кем он работал? — спросила я, идя за Ро в другую комнату. — Как получил такой хороший дом?
— Наша семья управляла литьем стали до вторжения Алькоро, — сказал он. — Ручей Темпер был одним из последних городов с заводами, которые захватили алькоранцы, потому что этот город далеко. Они прибыли спустя тринадцать лет. Люди уже не боролись, ведь главные города были во власти Алькоро, голосование было сломлено. Алькоранцы держали дядю рабочим, но они сместили бабушку с должности управляющей. Мама забрала бы завод, когда выросла бы, но вместо этого хранила книги, — он прислонился к двери, выглядя уставшим. — Наша семья распалась за годы. Теперь дядя Грис — единственный Робидью в ручье Темпер.
— Грис был братом вашей мамы?
— Да, — он подвинулся, пропуская Лиля с моим сундуком. Он опустил его с шумом и пропал в коридоре. Ро устало потирал лицо. — Меня назвали в честь него Теофилием Грисом, раньше Робидью.