— У вас нет ни капли честности, — сказала я. — Ни дюйма порядочности. Вы знаете, как получить желаемое, а когда не получаете… — я открыла глаза, едва видя Ро за Доннелом. — А когда не получаете, вы море перейдете, лишь бы жалко отомстить.
Я выпрямилась, желудок сжимался.
— И… не смейте звать меня своей милой маленькой королевой. Или милой певчей пташкой. Я не ваша, и эти прозвища мне не нужны.
Я глубоко вдохнула, вспоминая жуткий шум, не успела продолжить, рука Ро взметнулась. С грохотом он ударил себя с силой по щеке. Я вздрогнула и выронила чашку.
— Прости, — сказал он. — Но он звучит как настоящий гад.
Что-то бушевало во мне, и вдруг, без предупреждения, я прижалась к лотку с пралине и рассмеялась. Гнев и жаркий стыд пропали, и осталось лишь веселье. Я сжимала бока и смеялась, как не смеялась годами. Ро улыбался, потирая щеку.
— Можешь продолжать, — сказал он. — Я просто не сдержался.
Я охнула сквозь смех.
— Это было глупо.
Он вернул маску на лицо.
— Но он, похоже, этого заслуживал.
— Глупо с моей стороны, — я вытерла глаза под маской. — Как ты меня до этого довел?
— Я сравнивал Ваше величество с сосной, — сказал он. — Больше не стану. Эх, ты уронила Шипящий удар, — он подставил локоть. — Я же могу куда-нибудь тебя увести?
Я обвила его руку, все еще смеясь. Рука об руку, мы шли по дороге, делились пралине. Пылающее смущение от того, что я чуть не выболтала все, сменилось облегчением, ведь я видела улыбку Ро, а не оскал Доннела.
Мы прошли группу рядом с углями на земле, они вопили, когда люди ходили по углям, некоторые носили партнеров на спинах. Мы прошли к женщине, жонглирующей факелами, каждый горел разным цветом. Ро заявил рядом с пожирателями огня, что это не трюк, что огонь с жаром. Он вложил мне в руки посох без огня и показал, как крутить его перед собой. Когда я не смогла сделать этого пару раз, я поняла, что забыла о наставлении матери: «Не делай того, чего не можешь сделать хорошо». Но Ро так уговаривал меня попробовать еще раз, что я провалилась еще два раза, а потом смогла покрутить посох.
— Теперь осталось его зажечь! — пропел он.
— Не смей, — выдохнула я, толкая посох в его руки.
Мы перекусили хлебом и сыром у одного из костров. Он привел меня к фонтану с широким бортиком в центре города, где люди зажигали маленькие свечи и ставили на воду.
— Как ваш Надводный пир, — сказал он, вручая мне свечу. — Без пения. Ты можешь спеть.
— Ты можешь прибыть в Люмен, чтобы меня услышать.
— Пожалуй, да.
Он купил нам по чашке вина, мы шли по берегу реки к людям, запускающим фейерверки над водой. Вспышки красного, золотого и голубого цвета отражались на поверхности, их искры опадали дождем.
Мы стояли у воды, смотрели на трещащие огни, потягивая вино. Моя голова приятно кружилась, и я прислонилась к его руке, наслаждаясь теплом его тела. Слишком сильно наслаждаясь тем, что я хотела с кем-то делиться этим, выдать свой секрет. Пролетело несколько искр. Одна упала на влажные камни у моих ног с шипением.
Я кашлянула, глядя на камни.
— Ро.
— Хм?
— Я должна… признаться.
Он опустил чашку и повернулся ко мне. Я взглянула на людей, запускавших фейерверки. Я склонилась ближе. Я услышала, как он громко вдохнул.
— Я умею запускать камни, — сказала я.
С радостным воплем он отбросил почти пустую чашку, взял меня за руки и закружил.
— Я знал! — крикнул он. — Я знал, что должен быть глупый бесполезный трюк, — он пригнулся и зачерпнул охапку камней. — Ты в этом хороша?
Я присела рядом ним, кисточка у края юбки, прикрепленного к запястью, раскачивалась над водой.
— Я очень хороша, — я выбрала плоский гладкий камень. — Рекорд — четырнадцать ударов.
Я встала, не разогнув колени, отвела руку назад. Ожог жалил, но я не замечала. Я метнула камень вперед. Он ударил по поверхности с рябью, портя отражение фейерверков. Три, четыре, пять ударов, и он провалился в воду.
Ро бросил свой камень. Он с громким бульканьем ушел под воду.
— Пригнись, — сказала я. — Согни колени.
— Как ты этому научилась? — спросил он, пока искал камень. — Кто-то тебя научил?
Я нашла пару подходящих камней и вручила ему один.
— Арлен это сделал, хоть и не знал. Мне было тринадцать, я сидела с вышивкой, пока он пытался бросить, но проваливался все утро. Когда он ушел, я нашла свой камень и бросила, основываясь на его попытках. Мой камень прыгнул четыре раза.
Он бросил с улыбкой. Этот камень летел неплохо, но утонул после одного удара.