Я с изумлением поняла, что между нами не возникло никакого барьера. Напротив, он перешел со мной на «ты», он говорил со мной так, словно я член его семьи. Она была ничуть не хуже моей, так что я вовсе не возражала.
Корабль подошел к своему месту у причала. Последовал последний толчок, когда он коснулся пристани, и спустили трап.
— Ну, ты видишь моего отца? — Кен оглядывался. Едва вопрос сорвался с его губ, как его лицо изменилось. — Это — Фиона!
Она торопливо шла к нам, ее светлые волосы прикрывал шелковый шарф, заправленный под воротник пальто из овечьей кожи. В холодную погоду у меня краснеет нос, но сырость и холод никак не отразились на матовой белизне лица Фионы. Несколько широких шагов — и Кен преодолел разделявшее их расстояние. Он протянул к ней руки, в каждой по чемодану, и она со смехом сказала: «Ой!» — когда он поцеловал ее. Он поставил чемоданы на землю и повторил поцелуй. Я смотрела в сторону на крыши доков и сараев.
Когда я обернулась, рука Фионы гладила его щеку.
— Ты выглядишь слегка вымотанным, дорогой. Как прошла поездка?
— Ужасно, — с чувством ответил он.
— Разве ты плохо себя чувствовал? — удивленно спросила она.
— Да, мне было не очень хорошо.
— Дорогой, какой кошмар. Что с тобой случилось?
— Скорее всего, слишком много съеденного и выпитого, — горестно вздохнул он и подтащил меня поближе. — Ты знаешь Кон Гибсон, дорогая, — Фиона улыбнулась мне, — Кон, — ухмыльнулся Кен, — обладает суровой внешностью и золотым сердцем. Или, — усмехаясь, он легонько дернул меня за волосы, — будет более правильно сказать «золотым огнем»?
Фиона отвергла мое предложение самой добраться до дому, и через несколько минут мы садились в ее машину.
— Кстати, Джейн и Ричард согласились на субботу на этой неделе, — довольным голосом объявила она. — Так что наша вечеринка у нас в кармане.
Я не видела лица Кена, потому что сидела у него за спиной. Его «о!» прозвучало без особого энтузиазма. Она бросила на него шаловливый взгляд:
— Ну-ну, нечего!
Он повернул голову и скорчил ей рожу. Она сняла одну руку с руля и погладила его по щеке.
«Член семьи», подумала я, кто-то вроде Марии, приготовившей мне курицу в белом вине, или Линды, которая не пошла в кино в тот вечер, когда мне выдернули зуб. Может быть, Джанет Фрейзер до замужества. Но не Фиона. Она была золотой богиней, и мужчина должен был быть достоин ее.
«Член семьи» — это звучало уютно, обыденно и с легким юмором.
Я не удивилась, когда на пороге «Тир-на-Ног» Кен выдал маме одну из своих шуточек:
— Это потребовало немало усилий, миссис Гибсон, но она привезла меня обратно в целости и сохранности.
Новый К.Ф. долго не протянул. К середине следующей недели мне стало казаться, что его никогда и не было. Накопилось много работы, но, как ни странно, я чувствовала, что он думает совсем о другом.
В пятницу утром Брайан подлетел к моему столу и продемонстрировал два билета на субботнюю вечеринку, которую устраивала компания. Время было как нельзя более подходящим. У меня было новое платье, и завтра у меня был выходной, так что я смогу сделать прическу. Правда, мне казалось, что я слегка простудилась, но это не имело значения, если, конечно, мама не будет против.
— Ты спасаешь мне жизнь! — восторженно объявила я, и в этот момент вошел К.Ф. При виде Брайана его глаза сердито сощурились.
— Мисс Гибсон, вы подготовили то письмо для компании «Ричардс и Бенсон»? Я хочу сам его отправить.
Он заметил, что у меня влажные глаза.
— Разве вы не должны носить очки?
— Для чтения — нет. Я могу прочитать что угодно, — сердито ответила я, и Брайан, направлявшийся к лифту, обернулся с вопросом:
— И не только слова из четырех букв?
Несколько дней назад Брайан упоминал, что его старое радио приказало долго жить, и вот сегодня днем он позвонил, сказал, что купил новый приемник, и предложил мне спуститься в подвальную картотеку послушать его. Сначала я отказалась — я была занята и думала только о работе, но Брайан без особых усилий уговорил меня.
— Ну и как тебе? — Он включил приемник в тот момент, когда ведущий объявил своего следующего гостя, одного из моих любимых исполнителей. Я невольно стала прислушиваться, и Брайан воспользовался ситуацией. — Хочешь его послушать?
Начиная со злополучного письма в «Ричардс и Бенсон» это был не самый легкий день. Я и вправду заболевала, у меня было три пленки диктовок, к тому же К.Ф., что ему было абсолютно несвойственно, все время что-то менял, так что мне пришлось кучу всего перепечатывать. Пять минут отдыха казались просто необходимыми.