Для Риви она была загадкой, тайной, не имеющей возраста, словно жила она со времен века грез, времен легенд аборигенов, еще до начала летописной истории. Кале могло быть двадцать, а могло быть и сто двадцать, а так как Риви не хотелось думать о Мэгги Чемберлен, он наблюдал за своей молчаливой экономкой.
Настойчивый стук в дверь вывел его из задумчивости; чтобы избавить Калу от беспокойства, он вышел в прихожую и сам открыл дверь. Немногое могло удивить его больше, чем стоявшая на крыльце Лоретта, мокрая с головы до пят. Фургон, нанятый, скорее всего, на постоялом дворе, тащился в отдалении, возница ссутулил спину под проливным дождем.
— Собираешься меня впустить или нет? — сладким голосом спросила Лоретта, на губах которой играла улыбка, противоречащая мокрой одежде, волосам и уныло поникшему перу, свисающему сбоку модной шляпки.
Риви посторонился, пропуская ее, так как выбора у него не было.
— Что ты здесь делаешь? — спросил он, когда Лоретта прямиком направилась к камину в гостиной.
Она отряхнула юбки и бросила через плечо улыбку, отвечая вопросом на вопрос:
— Моя одежда все еще наверху в нашей комнате, или ты ее выбросил?
Риви нахмурился, сожалея, что у него не хватает духу выбросить Лоретту вместе с ее чертовыми шмотками на улицу под дождь.
— Я не слишком часто приезжаю сюда, — ровным голосом сказал он. — Так что твои вещи там, где ты их оставила.
Лоретта опять принялась трясти свои массивные юбки, оставляя на полу лужи дождевой воды.
— Хорошо, — тихо вздохнула она и, запрокинув голову, завизжала: — Кала!
Риви поморщился, но, прежде чем он успел пресечь назойливость Лоретты, появилась, как обычно молчаливая, Кала с вопросительным выражением на лице.
— Горячую ванну, — резко приказала Лоретта, — и стакан шерри, как только я устроюсь в ванной. Как только принесешь его, можешь приготовить — дай-ка подумать — мое голубое теннисное платье. То, что с перьями у выреза.
— Лоретта… — начал было Риви угрожающим тоном, когда Кала побежала готовить ванну.
Лоретта повернулась, скорчив детскую гримасу.
— О, Риви, ты ведь не станешь лишать меня удобств в такой ужасный вечер! Мне ведь больше некуда пойти, и…
— Есть гостиница. Я отвезу тебя туда, как только переоденешься, так что тебе лучше надеть что-нибудь более практичное, чем теннисное платье с перышками!
Черные глаза Лоретты вспыхнули.
— Значит, это правда! Ты притащил в дом эту маленькую американскую бродяжку!
Риви никогда не переставала удивлять сеть опытных информаторов Лоретты.
— Ты наверняка проехала весь путь от Сиднея не затем, чтобы узнать, здесь ли Мэгги?
— Разумеется, нет. Я знала, что ты будешь скакать на Самаритянине, и приехала, чтобы попытаться спокойно поговорить с тобой.
Риви все так же стоял в отдалении, скрестив на груди руки, выгнув бровь в немом вопросе.
— Я не могу смириться с тем, что все кончено, — резко сказала Лоретта. — Когда-то ты любил меня, и я снова заставлю тебя полюбить меня.
— Я никогда не любил тебя, Лоретта, и ты никогда не любила меня, — заметил Риви. — Мы ведь согласились на это с самого начала, правда?
В глазах Лоретты заблестели театральные слезы.
— Мои чувства изменились.
— На самом деле изменилось твое материальное положение, — не так ли? Ты поняла, что твои возможности не отвечают запросам, дорогая?
— Ты просто зверь, — несчастным голосом пробормотала Лоретта. Она дошла уже до того, что даже ссутулила плечи и немного пригнула голову. — Как ты можешь говорить такое после того, чем я была для тебя?
Риви вздохнул. Временами с этой женщиной было просто невозможно спорить.
— Принимай ванну, Лоретта, — раздраженно сказал он, — пей свое шерри, а потом приготовься к поездке в гостиницу, потому что ты не останешься на ночь в этом доме.
По щеке Лоретты прокатилась слеза… или, может, это была капелька дождя? Так или иначе, она в гневе повернулась и взбежала по лестнице, чтобы развалиться в мраморной ванне. Риви лелеял дурацкую надежду, что она уберется до того, как проснется Мэгги, но знал, что полагаться на это нельзя.
Мэгги проснулась от того, что услышала, как поет какая-то женщина. Голос был хорошо поставлен, как у профессионала. Она поняла без лишних вопросов, что Лоретта Крэйг приехала домой. К горлу подкатило отчаяние, но она не станет плакать. Мэгги откинула одеяло, которым укрывалась, и села, принявшись за нелегкую работу — надеть туфли. Сделав это, она пригладила волосы, выскользнувшие из-под шпилек, и встала.
В коридоре рядом с комнатой пение было громче, и Мэгги смогла разобрать слова. Что-то о птичке в золоченой клетке. Расправив плечи и вскинув голову, Мэгги направилась вниз по главной лестнице. Боже, пожалуйста, молилась она про себя, не дай мне заплакать перед Риви и этой женщиной. Я буду до конца жизни блюсти целомудрие, если только Ты не дашь мне заплакать. Когда Мэгги дошла до последней ступеньки, глаза ее были сухими. Заметив, как в гостиной расхаживает Риви, она действительно понадеялась, что в ближайшие двадцать-тридцать лет сможет оставаться целомудренной.
— Мэгги, — сказал Риви почти отчаянно, когда она переступила порог и встала напротив, с достоинством сложив перед собой руки.
Мэгги глубоко вдохнула.
— Если вы немедленно отвезете меня в гостиницу и вернете мой билет на омнибус…
Риви покачал головой.
— Уедет Лоретта, а не ты.
Мэгги еще выше подняла голову.
— Вы не поняли, мистер Маккена. Решение принято, и если вы не отвезете меня на постоялый двор в Парамате в своем экипаже, то я пойду пешком.