Я задумалась. Валера, конечно, мой друг и все такое, но… Откуда в нем мог взяться талант? Он всегда устраивался в успешные издательства и занимал неплохие должности, но о том, что у него могут быть литературные способности, я бы и не догадалась. Денис и вовсе был в моем представлении недотепой, опасающимся собственной тени. И вдруг… талант?
- В каждом человеке есть талант. Просто я его вижу сразу. А кому-то для этого нужно много лет и десятки подтверждающих факторов, вроде наград и номинаций. Ну, вот мы и пришли!
Камышовая дорожка, наконец-то вывела нас к реке, и перед нами открылся небольшой песчаный берег, ограниченный двумя раскидистыми ивами по краям. Я ощутила тяжелую и прохладную дождевую каплю у себя на лбу.
- Дождь! – воскликнула я и бросилась под иву.
- Дождь! – воскликнула Анфиса и раскинув руки побежала к реке.
Я смотрела как намокает ее футболка и ловила внутри смешанные чувства. Я понимала сейчас, что ощущают мужчины рядом с ней. Но по-прежнему не могла бы составить из этого хоть сколько-нибудь логичную конструкцию. Я не могла ответить на вопросы: откуда берется эта магия, и почему рядом с ней я чувствую себя иначе?
«Мне просто нужно уложить это все в голове» - решила я. Вот приеду домой, сяду за компьютер и все разложу по полочкам.
- Идем купаться, - махнула мне рукой Анфиса.
- Что ты? Холодно же!
- Нет, под дождем – это волшебно!
Она скинула джинсы, футболку и трусики, и голышом побежала в воду. Я еще раз удивилась тому, насколько не идеальным было ее тело. И при этом от нее невозможно было отвести взгляд. Не выдержав, я крикнула ей из-под ивы:
- Почему ты – такая?
- Потому что я позволяю себе то, что хочу, - и она с огромным наслаждением погрузилась в воду.
- А чего ты хочешь?
- Купаться! – засмеялась она и нырнула.
Потом мы с ней бежали, взявшись за руки, по раскисшей от дождя глинистой дорожке. Пили чай в домике, закутавшись во все теплые пледы, которые только нашлись у друзей. Уже дома вечером я даже выпила по совету Валеры рюмку водки с перцем. Но все это не помогло. Я заболела и два дня провалялась с температурой, еще сильнее мучаясь тем, что не могу осмыслить произошедшее со мной накануне.
Через неделю, проснувшись ближе к обеду, я мрачно ходила кругами по комнате. В мессенджере громоздились непрочитанные сообщения от редактора, а с экрана компьютера на меня бессовестно пялился своим белым глазом пустой вордовский файл. Телефон зазвонил, когда я налила себе четвертую чашку кофе.
- Да, Лен, - ответила я обреченно.
- Майя, что происходит? Что со статьей?
- Я не знаю, что делать. Я так ничего и не поняла.
- В смысле? – удивилась редактор, - ты же говорила, что у тебя есть интересный объект, и ты планируешь собрать материал. Что-то сорвалось?
- Да, нет. Мы встретились. Но материала нет. Короче, я поняла одно: что для меня писать о женственности, это все равно, что писать о рельефах Сатурна. И в том и в другом я ровным счетом ничего не соображаю. Пожалуйста, Леночка, замени меня другим материалом в этом выпуске! – взмолилась я, - я просто не могу.
- Так, все. Успокойся сейчас. И скажи мне, что ты делаешь, когда не пишется, а?..
Я замялась.
- Ну?..
- Сажусь за компьютер…
- И…
- И пишу все, что приходит в голову, - сдалась я.
- Во-от!
- Лена, я просто сразу предупреждаю, если это будет бред – готовь материал на замену.
Я раздраженно отключила вызов и села за компьютер. Почти с ненавистью набросала заголовок, который - я была уверена - изменю в будущем. Сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. И начала писать. Я сваливала слова в одну кучу, ожесточенно выкидывала целые абзацы, штамповала избитые клише и брезгливо удаляла их. Целые сутки я боролась с этой статьей, то побеждая, то чувствуя себя полностью раздавленной ею. К вечеру следующего дня, потеряв ход времени, я выслала статью редактору с пометкой: «делай с ней, что хочешь, а я больше – не могу!». И вырубила все свои гаджеты, чтобы не видеть и не слышать никого.