Номер за номером мать и сын стояли на одном и том же месте. Около девяти Марина предложила сыну уйти, но Кирилл настоял, чтобы они остались до самого конца. Кажется, именно в этот момент Марина впервые взглянула на артиста. В загадочной и манящей темноте, закутанный в черное, он готовился показать номер с пои. Подошел, чтобы поджечь их от свечи у границы импровизированной сцены, и с приветливой улыбкой посмотрел на зрителей – на всех и каждого, не упустив Кирилла и Марину.
Пои вспыхнули, свет от пламени выхватил Александра из мрака, зрители зааплодировали, подбадривая своего кумира. Марина поспешила отвести глаза в сторону и поскорее прогнать наваждение. Ей показалось, что в этот миг между ней и Огненным Магом разгорелось пламя иного рода…
Марина судорожно вздохнула, вырываясь на волю из лап тяжелого липкого сна. Сделала еще два или три глубоких вдоха, но легче не стало. Несмотря на порывы свежего ветра, врывавшегося в окно, воздуха в комнате не хватало.
Все еще тяжело дыша, девушка подошла к окну и сдвинула в сторону тюль, подставляя всю себя под живительные потоки. Страха Марина не испытывала. Быть замеченной сейчас казалось ей не опаснее, чем продолжить лежать в кровати на влажном белье. Да и кто мог заметить ее? За окном царила тихая ночь: ни прохожих, ни машин. Марина облокотилась на подоконник. Вспомнила, как совсем недавно планировала совершить побег из этого самого окна. Лучшего времени, чем сейчас, придумать было невозможно.
Марина распахнула большую фрамугу и залезла на подоконник с ногами. Всего один шаг отделял ее от того, чтобы очутиться на улице. Вот только на свободе ли? Ведь теперь плен ее не ограничивался стенами дома. Теперь, когда она больше не чувствовала себя одинокой…
Спустя некоторое время девушка вернулась в кровать. Легла на бочок, обняв свернутое рулетом одеяло, и быстро уснула, утешая себя тем, что завтрашний день приблизит ее к встрече с сыном.
***
Санька не выспался. Впрочем, иного не стоило ждать, учитывая, в каких условиях он провел ночь. На утро после «отдыха» на спальном мешке (находиться внутри было невозможно из-за жары) у молодого человека болели все кости, все суставы, все мышцы… В общем, не осталось в его теле ни единой клеточки, которая не отзывалась бы болью при малейшем движении.
Алина откровенно посмеивалась над потугами напарника подняться с пола. Рыжая Лиса лежала на краю дивана, упершись в него локтями, и щедро раздавала советы. Не забывала Алька и про напоминание о том, что она предупреждала накануне об именно таком развитии событий.
- Кряхти потише, старый дед! А то твоя незнакомка проснется раньше времени!
Пытаться воззвать к сочувствию Альки или просить ее о молчании было бесполезно, поэтому Санька решил отшучиваться в ответ. В таком случае, утро хотя бы могло получиться веселым.
- Ой, внученька! Совсем кости ломит, хвост отваливается.
- Сейчас, сейчас, дедушка! Уже бегу за клеем!
- Вот спасибо, родная! Вот спасибо!
В конце концов, Санька все-таки встал и направился в ванную, рассчитывая на горячую ванную. Водные процедуры были проверенным методом лечения всяческих недугов, и сейчас Санька на них рассчитывал, как никогда.
- Заодно подумай, как Озаровой будешь помогать! – напомнила Алина.
Санька в ответ хитро улыбнулся.
- Уже придумал, - подмигнул он Алине.
Рыжая Лиса удивленно вскинула брови.
- Когда успел?
- Так ведь ночь длинная была.
- Ну, да. По тебе это особенно заметно… Так что ты придумал?
Санька не стал ничего рассказывать, не без оснований полагая, что Алина раскритикует его план и постарается отговорить напарника от «дурацкой затеи». После его ухода Алина насупилась, но смирилась.
Проходя мимо двери в спальню, Александр на миг замер, прислушиваясь к доносившемуся оттуда шуму: ветер трепал занавески. Саньке стало тревожно, но он удержал себя от попытки заглянуть в комнату к Марине и заставил себя пройти дальше. Даже если ночью девушка сбежала, он не имел права упрекать ее, как не имел на это права любой другой посторонний человек.
После ванной Санька стал выглядеть бодрее и заметно свежее. Спина еще немного ныла, но конечности слушались безупречно. Переодевшись, молодой человек вытер полотенцем мокрые волосы, ловко пригладил их пальцами и пришел на кухню.