Остался там, на берегу широкой реки, в которой меньше суток назад купался, а я любовалась им, словно он актёр или модель, кто-то, кто должен сниматься в рекламе дорого парфюма, а не носить форму авиалесоохраны.
Высокий, сильный, с мягкой улыбкой, растрёпанные волосами и сшибающей с ног харизмой.
Я выглянула в иллюминатор, посмотрела вниз, там виднелись две точки в жёлто-оранжевых куртках. Амгалан, оказывается, тоже выскочил, чтобы продолжить то, ради чего находился в самом пекле – тушить огонь, спасать лес от пожара.
– Он со старшим своим связывался, – проговорила Дашка громко, перекрикивая шум. – В соседнем квадрате верховой, это почти там, где нас с ребятами забрали. Сначала пошёл в нашу сторону, и вдруг резко перекинулся в противоположную. Вроде это вас с Павлом и спасло, говорят, полыхнуло бы так, что ни за что бы до реки не добрались… – поперхнулась она. – Ой, не слушай ты меня, много я понимаю, – замахала она руками, глядя на меня. – Я, представляешь, косметику растеряла, – перевела Даша тему. – Рюкзак не застегнула.
– Зайца не потеряла?
– Василий – святое! – выдала подруга, дёрнув за ухо плюшевого, который примостился рядом, не привлекая внимания.
Добрались до места мы быстро. Вообще, на всё произошедшее ушло совсем мало времени. Полуденный зной не опустился, а мы уже выбрались из вертолёта, с ликованием чувствуя под ногами привычный, безопасный асфальт, а не буераки тайги, сплошь покрытые валежником, торчащими ветками, корнями и следами вырубок.
За какие-то несчастные четыре часа в нашей жизни произошло столько, что хватит впечатлений на всю оставшуюся… особенно у меня.
– Марин? – окликнула меня Даша, когда я выбралась из вертолёта.
Я выходила предпоследней из нас, Даша последняя. Первыми доставали Никиту, Алик и Макс подхватили его под руки и помогли выбраться, тут же подлетели медики с носилками, куда водрузили всего Никитоса со всеми его длинными конечностями.
Алёнку схватила за руку Настя, Тим взял неугомонное существо с другой стороны, и оба повели её к каретам скорой помощи, которые стояли совсем рядом с лётным полем. Остались мы с Дашкой и ещё пилоты, но я понятия не имела, когда им можно покидать машину, наверняка существовал какой-нибудь внутренний регламент.
– Что? – обернулась я.
Дашка сдёрнула с себя рубашку с длинным рукавом, подскочила ко мне, быстро обмотала вдоль моего пояса, прикрыв заднюю часть.
– Ты там протекла, – зашептала она. – Не сильно, но всё равно видно, а здесь одни мужики.
– Спасибо! – поблагодарила я.
– У тебя что, эти дни? – продолжила она, глядя на меня с подозрением. – Недавно же были, ты купаться отказывалась…
– Наверное, не знаю, – стушевалась я, не соображая, что ответить.
– Кононов изнасиловал тебя? – Дашка схватилась за лицо, в ужасе распахнула глаза, пальцы рук побелели и начали трястись. – Марин?..
– Блин, Даша! – взвизгнула я. – Никто меня не насиловал, – зашипела прямо в лицо подруги. – Сама-то подумай, сколько времени прошло с момента, как Никиту с Алёнкой увезли до того, как вы приземлились у реки?
– Знаешь старый анекдот про три минуты и всю ночь? – нервно хихикнула Даша.
– Дура! – не выдержала я. – Ты хотя бы немного представляешь, как я испугалась? Гарью воняет на всю округу, горячий воздух бьёт, обжигает, будто огонь вот прямо здесь, а вертолёт улетает. Прямо на моих глазах сваливает в прекрасное далёко! Пашка орёт: «Бежим»! Я в жизни так не бегала, не представляла, что вообще могу так бегать. Я чуть не обоссалась от страха. Странно, что у меня только месячные начались, а не медвежья болезнь и заворот кишок какой-нибудь случился.
– Прости! – Дашка ринулась ко мне с объятиями, крепко схватила, но сразу же отступила.
К нам подошёл фельдшер скорой помощи, показал жестом, чтобы мы следовали за ним. В карете этот же фельдшер быстро осмотрел Дашу, дежурно спросил, есть ли жалобы, она честно ответила, что нет. С тем её и опустили.
– А вы с нами, – сказал он, глядя на меня и обрабатывая рану на щеке, которую до этого момента я не замечала. – Нужно исключить черепно-мозговую травму. – Он надавил мне на голову, на то место, которым я приложилась о здоровенную ветку. – Ну и обработать не помешает, – кинул на разорванные джинсы, где выглядывала ободранная коленка.
Что и говорить… королева красоты!
В приёмном покое меня встретили обеспокоенные родители, и я только тогда вспомнила, что не включила телефон, забыла о нём напрочь. Слишком много впечатлений для одной девятнадцатилетней студентки. Слишком много событий, экстрима, мыслей, эмоций.