— Он ничего тебе не говорил, отец?
— Нет. Что еще случилось?.. — насторожился Сулейман.
— Ничего страшного, — поторопился успокоить Иштуган, заметив волнение отца. — Он вроде собирается уезжать куда-то.
— Уезжать?.. Куда?..
— Не знаю. Мне Нурия говорила.
— Вот тебе на! — хлопнул тыльной стороной руки о ладонь Сулейман. — Разве в нашем доме Нурия стала главой, га? Одна она в курсе всего, что творится!.. Или в этом доме одной ей рассказывают? А я что? Сброшен со счетов? Покажу я этому негоднику комолому… не посмотрю, что мурза.
Иштуган бросил окурок в печку.
— В деревню, говорят, выразил желание ехать.
Сулейман-абзы махнул рукой.
— Да что ему делать в деревне? Только его там и ждали, белоручку этого… Там нужны люди моей складки — железные люди, неугомонные головушки, горячие сердца…
— Хвастаешь, отец.
— А почему бы и не похвастаться. Потомственный рабочий… Закаленная сталь. Куда ни поставь — нигде не подведу. А Ильмурза…
— Сын потомственного рабочего.
Прижатый в угол, Сулейман недовольно покосился на сына, готовый уже вспылить, но сдержал себя.
— Нет! — энергично помотал он пальцем. — Так должно было быть, не спорю, но так не получилось. Где-то была допущена ошибка.
Близнецов, видимо, накормили: плач затих. Нурия открыла дверь и сказала, обращаясь к отцу:
— Иди уж, посмотри на своих внуков.
Подкрутив кончики усов, важно нахохлившись, Сулейман степенным шагом прошел в комнату. Похорошевшая, помолодевшая, застенчиво пряча глаза, склонилась над детьми Марьям, напоминая молодую настороженную лань.
— Ну-ка, покажи, невестка, наших батыров!
Отогнув конец одеяла, Марьям открыла личики, красные-красные, будто малышей только принесли из бани.
— Ку-ку! — щелкнул языком Сулейман. — Какие большие, какие красивые джигиты! Га! Я еще мотор обмозгую к вашим коляскам! С ветерком будете кататься!
— Хватит, папа, ты наговоришь, — потянула его за рукав Нурия. — Идемте к столу.
В семье только Нурии дозволялось так свободно разговаривать с отцом. Ей прощалось все; каждый в семье с великодушной улыбкой подчинялся ей.
Тем временем вернулся Ильмурза. Нурия повела его за руку к малышам.
Когда большая семья Уразметовых уселась за стол, Сулейман провозгласил:
— Ну, поднимем бокалы за здоровье невестки и юных Уразметов!
Пока отмечались малые родны. Все знали, что им не удастся так вот, на свободе, посидеть, поговорить меж собой, когда начнут сходиться гости.
— Все хорошо, — сказал старый Сулейман, окинув полным любви взглядом сына и невестку, — а вы подумали над тем, какие имена дадите джигитам?
— Нет пока, — сказал Иштуган, подмигнув жене.
— Уж кто мастер насчет имен, так это наш папа, — ввернула Нурия. — Спросим у него.
— А ты помалкивай, сизый голубь. Не вмешивайся, когда старшие разговаривают, — сказал Сулейман. — Когда коровы воду пьют, телята лед лижут. Поняла?..
— А правда, отец… в самом деле… — прошептала, слегка покраснев, Марьям. — Мы согласны на ваш выбор.
— Нет! — решительно отверг Сулейман. — Нельзя, непорядок… Не стану я лишать вас вашего права. Когда это от меня требовалось, я искал — и находил. Кто из вас может пожаловаться, что у него нехорошее имя, га? Ильшат ли — радость страны, Иштуган — имеющий много сверстников, друзей? Ильмурза ли — первый щеголь наших краев? Цветку подобная Гульчира, наша утренняя заря Нурия? Какое ни возьмите, у каждого имени свое значение. Посмотрим теперь, как будете выбирать вы. (Хотя Сулейману-абзы очень не нравилось имя Ильмурзы — назван был так младший сын в его отсутствие, — он нашел неуместным в такой день упоминать об этом.)
— Назовем Рудик и Русик, — поспела и здесь Нурия. — У нас в школе есть близнецы…
— Га! Мусик-Пусик… ыйк-мыйк… — встопорщив усы, бросил Сулейман насмешливый взгляд на дочь. — Имена четвероногих. Нет, не согласен!.. Человеческое имя нужно!
Ильшат сидела поникшая, она не принимала участия в общем разговоре. Видя, как сочувственно кивают и улыбаются Марьям с Иштуганом, слушая отца, Ильшат в душе завидовала им. Отец до сего времени преследует ее за то, что она назвала своего сына Альбертом.
— Найдите имена благозвучные для любого языка, без выкрутасов, простые и вместе с тем красивые… Народные имена, — не унимался Сулейман.
— Хорошо, пусть будет по-твоему, — сказала Нурия, наливая отцу чай. — Не нравится Рудик и Русик, назовем Талгатом и Шаукатом. И в рифму и народно.