Пока Надя плескалась в воде, загорала на солнце, Гаязов стеснялся подойти к ней. Несколько раз он ловил себя на том, что не сводит с нее глаз, и мучительно краснел. Он понимал, что ему вести себя как мальчишке не подобает, но взгляд его, помимо воли, снова и снова тянулся к девушке.
А Надя, чувствуя это, точно ошалела: беспрестанно разражалась звонким смехом, пела, а то уплывала саженками далеко-далеко к маленькому, похожему на шапку, зеленому островку на середине озера и оттуда на все озеро кричала: «А-у!..» И возвращалась с белыми лилиями.
Харраса на массовке не было: еще в конце мая его призвали на военные сборы. Гаязов надеялся, что Надя забыла его.
К вечеру, когда народ начал понемногу расходиться, Надя сама подошла к нему:
— Зариф, пойдемте прогуляемся по берегу озера… Вы что такой грустный?..
Они пошли вдоль озера. Песни, гармошка, веселые голоса — все осталось позади. Сосняк кончился, они шли молодой березовой рощей. Розоватое от закатных лучей солнца озеро то поблескивало где-то сбоку, то исчезало в зеленой чаще. Вскоре опять начался сосняк. Сосны тихо шумели, тень и свет в лесу гонялись друг за другом, точно играли в прятки.
Чем дальше уходили они, тем чаще стали попадаться озера, одно другого красивее, тальники, тихие поляны, зеленые лужайки. На одной полянке они долго стояли, любуясь пятью соснами, выросшими из одного корня. Полянка была вся усеяна цветами — алыми, желтыми, голубыми, белыми, синими, и каждый как бы умолял: «Сорви меня!»
Вдруг Надя коснулась руки Зарифа, словно приглашая: «Лови меня», и побежала к озеру.
Большое красное солнце висело над самой водой, казалось, оно вот-вот коснется зеркальной ее поверхности. Водная гладь в центре озера, там, где отражалось вечернее небо и прибрежная темно-зеленая кайма, — все было облито розовым сиянием. Особенно красивы были высокие, стройные стволы сосен, точно вылитые из червонного золота.
Зариф сдернул с головы кепку, бросился было за Надей, но на полдороге остановился, приник к сосне, зачарованно глядя на стоящую на пеньке у розового озера девушку. Она подняла руку, чтобы стянуть с шеи легкий, как вечерний ветерок, шелковый платочек, да так и застыла в этой позе, с головы до ног освещенная последними лучами солнца.
Опомнившись, Зариф подбежал к девушке, схватил ее за руку.
— Надя!.. — воскликнул он страстно, но дальше не в силах был произнести ни слова — голос изменил ему.
Надя отдернула руку, спрыгнула с пенька. Только что вдохновенно сиявшее лицо ее как-то сразу померкло.
— Пора обратно, Зариф, — произнесла она едва слышно.
Зариф протянул к ней руки.
— Надя… Надюша… Я… я… люблю тебя ведь, Надя!
Потому ли, что нарочно привела сюда Зарифа, желая вырвать у него признание, потому ли, что думала в тот момент о другом человеке, только Надя не проявила удивления.
— Зариф, прошу вас… пожалуйста… Я… уже связана обещанием… — сказала он, чуть покраснев.
Последние слова были произнесены почти шепотом, но для Зарифа они прозвучали как разразившийся над лесом гром.
Когда Гаязов, вернувшись с фронта, узнал, что муж Надежды Ясновой Харрас Сайфуллин пропал без вести, он пожалел ее, — коротким оказалось счастье у бедняжки. Но в то же время, видно, крепко сидела в нем любовь, не погибла за эти годы, уцелел какой-то корешок от прежнего чувства; он ощутил, что сердце у него забилось учащенно. Первая встреча с Надеждой прошла суше, чем он ожидал. Надю в те дни было трудно узнать. Исхудавшая, притихшая, она как-то вся потускнела. В глазах застыло горе. Подняв голову, она взглянула на Гаязова и снова поникла, ушла в себя.
Достаточно было несколько встреч с Надеждой Николаевной, чтобы Гаязов понял, что любит ее по-прежнему. Не умри Марфуга, неизвестно, чем бы все это кончилось. Возможно, Гаязов сумел бы подавить в себе вновь разгоревшееся чувство, возможно, со свойственной ему прямотой признался бы во всем жене. Но судьба избавила его от этого нелегкого шага. Не готовила ли она ему еще более тяжкого испытания?..
В парткоме на Гаязова свалилась куча дел, и он не успел ознакомиться с запиской Иштугана Уразметова. «Прочту дома», — решил он.
Дома, когда все улеглись, Гаязов достал тетрадь.