— Да, пожалуй, все… Может быть, еще раз подчеркнуть вот какой вопрос. Нас очень волнует взаимоотношения между изобретателями и инженерно-техническим персоналом. К примеру, я, рабочий, что-то изобретаю и мое изобретение проведено в жизнь. Я получаю известное вознаграждение. А инженер, который помогал технически реализовать мою мысль или дальше разработал мою идею, почему-то не получает ни копейки. Иной раз и хотел бы обратиться к инженеру, но тебя удерживает мысль: разве он обязан помогать тебе за так?
— Дельное соображение, — согласился Гаязов. — Я об этом не от первого изобретателя слышу. Вы правы. Инженер тоже должен получать за свою работу. Тогда у него будет материальная заинтересованность.
Иштуган давно знал Гаязова, но до сегодняшнего дня ему не приходилось разговаривать с ним столь откровенно и по душам. Вначале Иштуган стеснялся, чувствовал некоторую скованность, но, почуяв, что нашел в лице Гаязова единомышленника, что тот действительно принимает близко к сердцу поднятые им вопросы, Иштуган излил всю накопившуюся горечь. Не скрыл и того, как надоело ему ездить по командировкам со старым багажом.
Он помолчал, уставившись сквозь сизый дым папиросы в угол кабинета, где хранилось в чехле переходящее знамя.
— Вы уж простите меня, товарищ Гаязов, — улыбнулся наконец Иштуган, — я умышленно начал разговор с широким захватом. Можно было бы начать прямо с нашего бриза.
— Широта, Иштуган, нисколько не мешает решению конкретных вопросов.
— Если так, значит, мы, товарищ Гаязов, думаем одинаково.
И разговор перешел на заводские дела. Говорили о тех технологических узлах, где явно требовалась помощь изобретательской мысли, об узких местах в отдельных цехах, о предложениях заводских изобретателей. Не обошли, само собой разумеется, и проблемы вибрации.
— Тут отец мой верховодит. Костью поперек горла встала ему эта вибрация, — сказал Иштуган, чуточку иронизируя и вместе с тем с гордостью за отца.
— Знаю, говорил я с Сулейманом-абзы. Вибрация действительно дает себя знать. Но только ли ему, Иштуган! Вибрация — враг каждого станочника.
— Это точно.
— Поэтому, прошу тебя, Иштуган, займись ты этим делом посерьезнее. Практический опыт Сулеймана-абзы плюс твоя смекалка дадут вместе неплохой результат. — Выпуклые глаза Гаязова внимательно следили за Иштуганом, подмечая малейшее движение.
— Я и то дал обещание отцу, — улыбнулся Иштуган. — И здесь, в партбюро, с удовольствием повторю его.
— Вот и превосходно, значит, договорились… — Гаязов на минуту задумался, потом поднял голову. Его взгляд, внимательный и ласковый, еще больше помягчел.
Иштуган заметил это и даже смутился немного. «Словно женский — завораживает», — подумал он, собираясь встать, но Гаязов предупредил его жестом руки.
— Раз уж мы начали разговор, — сказал он, — давайте договоримся еще об одном деле. У вас в экспериментальном мучаются с гидропрессом Зеланского.
— Не с гидропрессом, а с головкой блока гидропресса, — уточнил Иштуган.
— Вот, вот. Поярков мне говорил, что эта самая головка блока гидропресса обойдется заводу дороже, чем сам пресс.
— Поярков и не то может сказать, — упорно глядя себе под ноги, недружелюбно сказал Иштуган.
— Так ведь дело действительно серьезное, Иштуган, — сделал вид парторг, будто не заметил тона Уразметова. — Я и с начальником цеха говорил, и с мастерами, и с рабочими. Все в один голос.
— Знаю, что не шуточное. Только мне не хочется вмешиваться в это дело, товарищ Гаязов.
— Но почему?
— Просто так… Другие начали, пусть сами и кончают.
Гаязов знал упрямство Уразметовых. Если они что-то решили, убедить их в обратном трудно. И он пустился на маленькую хитрость.
— Что тут важно, Иштуган? Важно, что профессор Зеланский — бывший рабочий нашего завода. Наш коллектив, мне кажется, должен… нет — обязан помочь ему в его научной работе. Как вы считаете? Это же не просто новый гидропресс, это дело чести нашего завода.
— С этим я согласен, — сказал Иштуган.
— Помимо всего прочего, он друг вашего отца, — продолжал Гаязов. — Да и по части вибрации, надо думать, придется обращаться к профессору Зеланскому за консультацией. И не раз.
— Уже консультируемся…
— Вот видите. — Гаязов положил руку Иштугану на плечо. — Так что тебе нельзя отговариваться, что, дескать, начинали там другие. Другие, конечно, будут продолжать работу… Но и ты тоже давай впрягайся. Общее дело надо тянуть сообща. Договорились?