– Что теперь?
– Полагаю, что ты надумал отправиться в Александрию?
– Да. А что будем с ним делать?
– Не будем убивать его. По крайней мере, я – нет. Я прошел через весь Вьетнам – пожары, атаки и разрушения, – но я, никого не убил. Когда мы нападали на деревни, я стрелял поверх хижин, целясь в рисовые поля. Ни единой души, насколько мне известно. И сейчас не собираюсь.
– Ты убил Элиота.
– Я об это не жалею. Но я не буду участвовать в расправе над этим хлюпиком. – Он презрительно посмотрел на Честера, ползавшего по земле с вытаращенными глазами. – Мы уподобляемся тем, кого мы убиваем.
Коэн подошел к Честеру и, протянув руку, помог ему встать.
– Сколько у тебя денег?
Честер побледнел.
– Долларов сорок.
– Этого тебе хватит, чтобы добраться до дома. Мы оставим тебя здесь; заскочим к тебе в контору в пятницу утром с деньгами, паспортом и всем остальным. А ты пока держись, как ни в чем не бывало. Твоему мальчику нужен паспорт?
– Нет, он на это не пойдет.
– Как скажешь. Мы хотим, чтобы ты посидел здесь до темноты. Потом, в 8.30, когда другая машина с нашими ребятами уйдет, ты можешь ехать. А до этого времени, пожалуйста, никуда. Это в твоих же интересах.
– Я никуда не собираюсь, ребята. Можете быть уверены.
Они завернули револьвер в газету и положили его в новый пластмассовый чемоданчик. Затем, стерев в машине все отпечатки пальцев, оставили ее на долговременной стоянке и вылетели в Вашингтон. Возле Капитолия они без труда раздобыли номерные знаки и одну из последних моделей «импалы» с обтекателями, виниловой крышей и дыркой в панели в том месте, где должен был быть магнитофон.
Лучи заходящего солнца играли на молодой листве кленов и белых домах на дальнем от Аннаполиса берегу Северн Риверс. По реке скользили лодки, оставляя позади себя расходившиеся по воде следы, похожие на усики насекомых. Пол повернул на юго-восток к тускло поблескивавшему изгибу Чесапикского залива.
– Это моя последняя авантюра, Сэм. Дальше – ты один.
– Что ты собираешься делать?
– Поеду в деревню, поработаю на ферме, подкоплю денег и двину на побережье – начну все сначала.
– Я – тоже, скоро. Но сначала я хочу найти того, кто стоит за всем этим.
– За всем этим стоит Америка, ее образ жизни, политическая система, деньги...
– Хорошо, хорошо. Сейчас, скажем, мне просто хочется узнать, чем занимается этот Клэй.
«Импала» гремела своей выхлопной трубой, когда они ехали по узкому переулку, по обеим сторонам которого тянулся каменный забор. Около Догвуда, 5 стояла бетонная статуя негритенка с толстыми красными губами и выпученными белыми глазами, державшего на голове почтовый ящик. Ворота следующего дома находились ярдах в двухстах по переулку.
Стена была выше уровня глаз; за ней шел спуск к дому с шиферной крышей, стоявшему среди густых деревьев. Сквозь молодую листву тускло поблескивали широкие окна мансарды. За домом спуск уходил к реке. Обнесенный стеной переулок заканчивался воротами из стальных прутьев, по бокам которых, подняв лапы, стояли гранитные львы.
Развернувшись, они проехали к началу переулка, где от реки его отделяла только узкая полоска ив.
– Сейчас довольно темно, – сказал Пол, – так что мы можем рискнуть посмотреть с реки.
– Мне взять лодку? – усмехнулся Коэн.
– Давай поплывем, лентяй.
Коэн стащил с себя рубашку.
– Ты помнишь, когда ты плавал последний раз?
– Нет.
– На Кали Гандаки. В Чань-Шане. – Он снял джинсы, майку, носки, сунул очки в ботинки и, проскользнув через ивы, окунулся в темную воду.
По серой поверхности реки расползался холодный туман. Захлопав крыльями, с криком взлетела чайка. Он отплыл ярдов на сто и поплыл по реке вверх, плечо привычно ныло. Слева от него равномерно проплывали ярко освещенные дома на Догвуд-Лейн, пока он не остановился перед домом с остроконечной удлиненной серой крышей и знакомыми окнами мансарды. Из выложенного камнем берега торчал пирс. За ним в ярко освещенном эллинге на фоне двух байдарок, висевших одна над другой, мелькнула высокая тень. Пока Коэн тихо плыл, тень превратилась в высокого мужчину в светло-голубом спортивном костюме, который, подняв байдарку над головой, вынес ее из эллинга, осторожно спустил ее на воду возле пирса, уверенно забрался в нее и поплыл в сторону Коэна.
Он нырнул. Вода была черной и леденящей; легкие жаждали воздуха. Ожидание, пока байдарка проплывет над ним, казалось бесконечным; он отчаянно рванул вверх из холодного удушья. Байдарка была футах в тридцати, падавший от эллинга свет серебрил волосы мужчины.
Когда байдарка скрылась в тумане, он быстро подплыл к пирсу и пробрался к эллингу.. Сняв вторую байдарку, он бросил ее на воду, закрепил ее за нос и– вернулся в эллинг за веслом.
– Ты кто?
Он резко повернулся. Девочка лет десяти спокойно наблюдала за ним из дверей. У нее были длинные рыжеватые волосы.
– Ты меня испугала, – сказал он. – Помоги мне найти весло.
Она подошла ближе.
– Я тебя не знаю.
– Я Дэйв Джонсон. Папин приятель. Не могу весло найти. – Его трясло.
– Ты не там ищешь. – Подойдя к ящику, она вытащила оттуда весло. – Когда папа вернется?
– Скоро. Он помогает нам чинить мотор на нашей лодке.
– Вот почему ты раздетый?
– Спасибо за весло. – Отвязав байдарку, Коэн ступил в нее.
– Скажи ему, чтобы он скорее возвращался домой. Я почти целый день его не видела, а он должен помочь мне с испанским.
– Я передам ему. – Оттолкнувшись от пирса, он поплыл в туман; свернув вниз по течению, он добрался до ив и посвистел Полу. – Я нашел Клэя. Он поплыл на байдарке.
Зайдя в воду. Пол осторожно забрался в байдарку к Коэну.
– Давай поговорим с ним.
Они вновь поплыли вверх по течению реки, весло беззвучно погружалось в воду, оставляя на ней рябь. Нижние ветви платана почти доставали до них. Миновав освещенный эллинг, они остановились. С Догвуд-Лейн донесся сигнал машины, приглушенный туманом.
– Куда он направился? – прошептал Пол.
– Точно не знаю. – Справа под планширом Коэн нащупал в парусине сердцевидную дырку.
Возле противоположного берега маячил силуэт какой-то лодки, ее мотор гудел ровно, как вентилятор, затем, увеличив обороты, он захлебнулся и умолк. Думая, что течением их снесло вниз, Коэн легонько подгреб к берегу, пытаясь найти раскидистый платан. Что-то темное двигалось прямо на них, это оказался плывущий по течению сук с молодыми листиками. Был слышен стук падавших с весла капель. Коэн опустил весло, но звук усилился. К нему добавилось нараставшее шипение – к ним что-то неслось, рассекая острым носом воду. Он дотронулся до плеча Пола и указал в ту сторону, откуда доносился звук.
Их медленно сносило течением за то место, откуда раздавался звук. Коэн подплыл немного вверх, осторожно опуская весло в воду. Он старался направить байдарку к берегу.
В воде показалось что-то белое. Это оказался пластмассовый молочный бидон. Дотянувшись до него. Пол ткнул его в воду; но он тут ж вынырнул, течение огибало его. За ручку он был привязан тонкой веревкой, спускавшейся в реку под углом.
– Где это было?
– Я так и не увидел, – ответил Пол, – нас слишком отнесло.
Коэн стал грести к берегу. Выше по течению послышался смех. Берега не было видно. Коэн опустил весло торчком в воду, но не мог достать до дна. Раздраженный, он сделал еще тридцать гребков и остановился, однако дна так и не нащупал. Повернувшись на девяносто градусов влево, он сделал еще тридцать взмахов – опять ничего. Полуразворот вправо и еще девяносто гребков не дали никаких результатов.
– Проклятье, куда мы заплыли? – прошипел он.
Неожиданно завелся мотор лодки; доносившийся слева звук приближался. Мотор увеличил обороты, затем ровно загудел на одной скорости. Коэн стал быстро грести прочь. Лодка направилась вниз по течению. Перед ними появились темные деревья. Байдарка заскользила по водорослям, весло мягко погрузилось в дно.