– Пытаются выкрутиться. – Клэй обессилено облокотился о кочку, согнув ногу в колене. – У меня тоже кое-что для тебя есть.
– Неужели?
– Твоя подруга сейчас на краю смерти. Не хочешь помешать этому?
– Моя подруга погибла на Сен-Виктуаре. Ее убили твои люди.
– Черта с два. Мы взяли ее в воскресенье вечером в Париже. Она сейчас в округе Колумбия. Я видел ее сегодня утром.
– Она – твоя.
– Я бы не отказался при других обстоятельствах. Но в данный момент мои возможности довольно ограничены, верно? Я убил твоего приятеля Стинсона, хотя и с целью самозащиты. Ты решил, что это я виноват во всех твоих последних злоключениях, хотя на самом деле это не так. У меня есть только одна ценная для тебя информация.
– Единственная ценная информация для меня – имена тех, на кого ты работаешь.
– Тут я не могу тебе помочь. О Господи, перестань. – Клэй сел в грязь. – Прошу тебя, не надо. Я – жуткий трус... не выношу боли.
– Представь, что пришлось вынести твоим друзьям. – Коэн вытянул руку. – Тебя здесь никто не спасет. Тебе остается только говорить и надеяться, что я сдержу слово. Или молчать и умереть в муках за кучку людей, которые, не колеблясь, расправились бы с тобой, как только ты стал бы им не нужен.
– Есть еще один момент, который тебе не понять. Если я сдамся и все равно умру, я ничего этим не добьюсь. Если же я не сдамся, несмотря на то, что умру, я сохраню свое достоинство. Тебе неведомо, что такое достоинство, Коэн. Это не в твоем амплуа.
– Единственная причина оставить тебя в живых – это твоя дочь.
Клэй попытался встать.
– Что ты с ней сделал?
– Ничего. Хоть ты и дерьмо, ей нужен отец. Она зашла в эллинг, когда я был там. Сколько ей лет?
– В сентябре будет девять.
– Как это тебе удалось создать такое прелестное дитя? Где-то сзади в болоте назойливо квакала лягушка. Прыгая по волнам, на восток проплыла моторная лодка.
– Если я выверну руку сильнее, я порву нерв. И всю твою оставшуюся жизнь рука будет беспомощно болтаться. Через минуту я займусь другой рукой. Тогда у тебя не останется ни одной. – Он выкрутил другую руку Клэя. – Кто же, черт бы тебя побрал, стоит за тобой?
Клэй отключился. Побив по щекам, Коэн привел его в чувство.
– К несчастью, никто, – простонал Клэй. – Я, что называется, сам себе хозяин.
– Тогда зачем тебе все это? Бомба в Тибете?
– Станция наблюдения.
– Из-за станции наблюдения все эти убийства? Погоня за мной по всему свету?
– Это разведка. – Клэя трясло. – Ради денег.
– Кто тебе платит?
– Я получаю комиссионные и еще кое-что в Сенате и Белом доме; это обыкновенная политика.
– И это все, чем ты занимаешься, только этой чертовщиной?
– Я – консультант, у меня есть связи. Так я зарабатываю столько, сколько мне надо.
– Для чего надо?
– Чтобы содержать себя. Поддерживать свое положение. Для проведения кампаний, коктейлей, приемов в Госдепартаменте, для покупки лодок, машин. Ты думаешь, так легко вращаться в обществе, быть частью правительства?
– Ты думаешь, большинство американцев одобрило бы то, чем ты занимаешься?
– А разве нет? Им большей частью наплевать. Коэн выкрутил руку сильнее.
– Имена.
– Не могу. Помогите. Я не знаю. – Клэй попытался высвободиться. – Обменяй меня на свою девчонку.
– Трахайся с ней сам! – Коэн закусил губу.
– Именно это сейчас и происходит. Ее трахают всей группой... вставляют электрический зонд...
– Давай имена.
– Я слышал только голос. Даже не знаю, кто звонит.
– Откуда деньги?
– Это либо пакет с деньгами, либо чек, по которому я получаю в своем банке.
– Откуда?
– Из банков Аргентины или Уругвая.
– Каких банков?
– Записывать нельзя было. Не помню. Ты не поверишь, с них невозможно было снять ксерокопию, а бумага рассыпалась.
– Ну конечно.
– Все, что они присылали мне, а этого не так уж много, превращалось потом в порошок, исчезало.
– С чего все началось?
– Я развелся. У меня были денежные проблемы. Был членом одной из комиссий Сената. Позвонил какой-то человек и сказал, что меня порекомендовал ему один из сенаторов.
– Кто?
– Он не говорил, и я не спрашивал. Ты не знаешь, как все делается в Капитолии. – Клэй закашлялся. – Сказал, что он – один из тех, кто хочет помочь мне выкарабкаться, и попросил меня об одном одолжении. Я сказал, конечно, что за вопрос. Он прислал мне пять тысяч. Сначала я не хотел их тратить, но потом все-таки пришлось. Через пару недель он опять позвонил и попросил встретиться в Нью-Йорке с одним человеком. Я полетел в Нью-Йорк и встретился там с Честером.
– А кто такие Стил и Морт?
– Позже они попросили меня подыскать какого-нибудь бывшего военного для работы представителем их компании на Востоке. Им стал Стил. Морта нашли позже для Европы. По тому же принципу.
– Ты хочешь жить? Мне нужны имена.
– Не могу ничем помочь.
– Тогда я открою твою записную книжку и убью всех, кто в ней значится.
– Пустая трата времени и жизней невинных людей.
Коэн взял нож Клэя и неглубоко воткнул лезвие в его здоровую руку выше локтя. Судорожно глотнув воздух, Клэй пытался кричать. Коэн ударил его.
– Я выдерну твою руку, если ты не заткнешься и не назовешь имена. И перережу тебе нерв.
– Ты мерзость. Ты не человек. Я не в силах это вынести. Если бы я знал, сказал бы тебе. Не надо! Ради Бога!
– Считаю от десяти. Когда дойду до одного, я сделаю, что обещал. – Коэн устроился поудобнее. – 9, 8, 7, 6, 5...
– Я скажу тебе, где она!
– 4, 3,2...
– Неужели тебе все равно, что с Руби? Почему ты не хочешь пойти на сделку?
– Потому что она работала и работает на вас.
– В Ноенвеге она перешла на твою сторону. Она помогла, тебе с тем полицейским в Париже. Она покупала тебе одежду и скрывала тебя от полиции. Она убила одного из наших в Ноенвеге. Ни черта она не работает на нас.
– Если нет, то откуда ты все это узнал?
– Морт нашел вас обоих в Париже. Он следил за вашим номером из дома напротив. На всякий случай он в Ноенвеге спрятал в твоем пиджаке датчик.
– Когда мы скрылись, он все еще был в Ноенвеге.
– Ты дилетант. В лесу они нашли твою машину, Коэн. Сначала они хотели забрать ее, но потом решили вмонтировать в нее датчики, в расчете на то, что появится Стинсон.
– Почему же Морт не убил нас в Париже?
– По этому поводу были серьезные телефонные переговоры. Морт хотел убить вас обоих, но я запретил в расчете па то, что ты встретишься со Стинсоном. Мы ненадолго потеряли тебя после того, как тебе удалось уйти от французской полиции. Как это, кстати, тебе удалось?
– Продолжай.
Клэй прервался, чтобы сглотнуть.
– Они вновь засекли твой датчик, когда, разъезжая по всему Парижу, поймали эхо-сигнал и вычислили его местонахождение. Потом тебе удалось уйти от них, сев на поезд, и они не смогли найти тебя в Страсбурге. Клянусь Богом, это правда. Клянусь жизнью своей дочери.
– Где сейчас Руби?
– На консервном заводе Д'Анджело, неподалеку от Нью-Джерси.
– Веди себя тихо и, может, ты останешься жив. – Коэн сбросил его в байдарку. – Заставить бы тебя грести.
– О Боже, мне нужен врач. Я умру от боли.
Ветер сменился на восточный, он помогал плыть по реке быстрее. Коэн вновь связал Клэя, заткнул ему рот, привязал к байдарке и, оставив его в осоке у западного берега, пошел к «импале». Одевшись, он вернулся на ней за ним. Запихнув его в багажник, он вытащил из-под сиденья револьвер и поехал в город.
"Слишком многим я причинил горе, явился причиной их смерти, не могу рисковать тобой, Клэр, дать Морту тебя убить. Прав был Пол: к черту месть, иди и живи мирно, береги тех, кого ты любишь. Люблю ли я тебя? Да. Всегда любил, но ты же заморочила мне голову – разве не так? Может, я сам себе голову заморочил недоверием? И ты теперь расплачиваешься за это? Почему за мои грехи приходится расплачиваться другим? Самое суровое искупление грехов, придуманное Господом, – такое же, как распятие Христа за наши грехи.
Если это не ты, а Морт подложил мне датчик в пиджак, тогда это я погубил тебя, Клэр; значит, не любил, потому что любовь – это вера. Они так затравили меня погоней, что я уже никому не доверял, даже потерял веру в Пола, потому что он не испытывал ненависти. И он был прав".