И лазутчик вражеский если проберется, не станет резать ее, не подумает, что по ней связь идет…
Отличным продолжением собрания был концерт художественной самодеятельности. Настоящий концерт! Лейтенант Балицкий с 4-й батареи спел арию Ленского и повторил выступление после бурных аплодисментов. Но помню уже, кто читал отрывки из поэмы Сергея Васильева «Москва за нами» про наш полк, нашу дивизию, наших героев.
В заключение концерта все собравшиеся спели хором «Идет война народная, священная война!».
Вот не знали мы в тот день, что завтра, 25 мая 1942 года, газеты опубликуют:
«За проявленную отвагу в боях за Отечество с немецкими захватчиками, за стойкость, мужество, дисциплину и организованность, за героизм личного состава преобразованы:
1) 32-я стрелковая дивизия — в 29-ю Гвардейскую стрелковую дивизию — командир дивизии полковник Гладышев С. Т.».
Итак — гвардейцы. А с них спрос особый…
Противник не раз пытался прощупать крепость нашей обороны. Вечером 27 июня рота гитлеровцев двинулась из Калягина лощиной вдоль ручья в нашу сторону. Обнаружив врага, 2-й дивизион открыл огонь, и противник, неся потери, поспешно отошел назад. Мы усилили наблюдение, на огневых позициях в готовности дежурили орудийные расчеты. Я тоже не уходил с НП на опушке леска близ магистрали Москва — Минск. Примерно в час ночи заговорила немецкая артиллерия. Огонь в основном велся по южной части рощи, что восточнее Крутиц. Эта роща у нас именовалась Центральной. Через час противник силою до батальона из района Крутиц перешел в наступление вдоль шоссе. Но мы были начеку — сосредоточенный огонь батарей обрушился на врага. Светлая ночь позволяла вести в какой-то мере прицельный огонь. Однако до роты фашистских автоматчиков все же ворвалось в южную часть Центральной, там завязался ожесточенный ночной бой.
На рассвете мы увидели дым, полосою распространившийся по фронту метров на семьсот: противник маскировал наступление. Дымовая завеса тянулась от Калягина на север и закрывала ту самую лощину вдоль ручья, где вечером гитлеровцы начинали движение в нашу сторону. 2-й дивизион немедленно сосредоточил огонь на лощине. При поддержке артиллеристов три роты 87-го гвардейского стрелкового полка перешли в контратаку, и к 5 часам утра наш передний край был полностью восстановлен. До двухсот солдат и офицеров потерял тогда убитыми противник. Примерно так же кончались и другие его попытки проверить крепость нашей обороны.
Июль запомнился особого рода демонстрационными действиями в целях дезориентации врага. Это тоже была и боевая работа, и учеба: в широких масштабах учились военной хитрости, умению ввести врага в заблуждение. Приказом по дивизии разъяснялось, что мы должны приучить гитлеровцев к шуму наших моторов, перегруппировкам, внезапным артналетам и т. д. Сначала противник будет всякий раз настораживаться, ожидая наступления. Потом привыкнет, поймет, что это лишь затянувшаяся демонстрация подготовки прорыва его обороны. А дальше — попробуй отличи демонстрацию от действительной угрозы наступления!
По указанию начальника артиллерии дивизии подполковника А. С. Битюцкого мы в полку спланировали работу кочующих орудий, взводов и отдельных батарей, чтобы ввести противника в заблуждение относительно расположения и количества наших артиллерийских средств. Для этого кочующие орудия поочередно, согласно графику, занимали на короткое время специально подготовленные ложные огневые позиции и вели огонь по какой-либо цели, имея для стрельбы заранее подготовленные данные. В графике точно указывалось время, маршрут, орудия, места позиций и номера целей, по которым следует вести огонь. Ложные позиции выбирались, оборудовались, маскировались по тем же требованиям, что и основные. На них рылись площадки для орудий, ровики для расчетов. Только орудия-то были деревянные.
Располагались ложные ОП и НП на таком удалении от действительных, чтобы при ведении по ним огня противник из-за неточности не задел ничего настоящего.
На огонь кочующих орудий немецкие батареи отвечали быстро. Как-то я со своим адъютантом старшим сержантом Павлом Мелузовым поехал верхом по следам кочующей 122-миллиметровой гаубицы. Едва наше орудие отстрелялось и ушло с ложной позиции, как на ней, кроша деревянные макеты орудий, стали рваться тяжелые снаряды. Мы со стороны наблюдали за разрывами и, очень довольные, обсуждали, что же надо еще сделать, чтобы больше вот так впустую расходовал противник свои боеприпасы.
— А чего бы Суворов еще придумал? — деловито размышляет вслух Павел Мелузов. — На ложных НП надо стеклышки повесить на нитках прочных. Пусть себе покачиваются на ветерке да поблескивают, как оптика. Выманить десяток снарядов на стекляшку — по-суворовски будет!