Максимальное и одновременное участие в бою пехоты и ее огневых средств от начала до конца наступления — вот что должно было стать основой построения боевых порядков атакующей дивизии. Этому условию отвечает включение подавляющего большинства подразделений в передовую линию — в первую и единственную «волну», которая тогда будет подобна «девятому валу».
Приказ № 306 особо подчеркивал необходимость сочетать каждое продвижение пехоты с массовым применением всех видов огня, и тут нам, артиллеристам, было над чем подумать и поработать.
Буквально через неделю после приказа № 306 получили мы маленькие книжечки с приказом № 325, подписанным Наркомом обороны 16 октября. В нем подробно разбирались ошибки в использовании танков. Многое в этом приказе адресовалось нам, артиллеристам, непосредственно. Как недопустимое впредь отмечалось, что танки бросаются на оборону противника без должной артиллерийской поддержки. Артиллерия до начала танковой атаки не уничтожает противотанковые средства на переднем крае обороны противника, орудия танковой поддержки применяются не всегда. Танковые и артиллерийские командиры не увязывают свои действия по местным предметам и рубежам, не устанавливают сигналов вызова и прекращения огня артиллерии. Артиллерийские начальники, поддерживая танковую атаку, управляют огнем артиллерии с удаленных НП и не используют радийных танков в качестве подвижных передовых наблюдательных пунктов.
Читая строки о радийных танках, я подумал с досадой, что все-таки не очень-то мы разворотливы в распространении и использовании лучшего опыта. Ведь еще осенью сорок первого, как помнит читатель, инициативные артиллеристы из 16-й армии генерала Рокоссовского применили радийный танк в качестве подвижного НП, убедились, что это дает прекрасные результаты. И вот тринадцать месяцев спустя Нарком обороны вынужден приказом напомнить, что хорошее начинание не прижилось. Не чья-то — наша недоработка!
Вслед за двумя октябрьскими приказами в части поступил включивший в себя и главные мысли этих приказов проект БУПа — Боевого устава пехоты. Все в новом уставе было проникнуто идеями наступательного боя. Ясное дело, артиллеристам предстояло изучить БУП не хуже пехотинцев. Лично мне очень помог в этом подполковник Т. И. Гриценко — командир 90-го гвардейского полка, лучшего из стрелковых полков соединения. С Тихоном Ивановичем мы подружились в первые же дни моего пребывания в дивизии и еще у памятных Васильков немало поползали вместе по снегу под пулями, когда наш артполк поддерживал боевые действия его полка. Ныне генерал-майор в отставке Т. И. Гриценко живет, как и я, в Воронеже. Мы частенько видимся с ним, вспоминаем пережитое на фронте.
Истекает час, на который отсрочена артподготовка, а снег идет. Густой, непроглядный.
Генерал-майор Стученко считает, что надо дождаться хотя бы удовлетворительной видимости. При такой, какая она сейчас, меткий огонь артиллерии невозможен. Вслепую пришлось бы действовать и 153-й танковой бригаде, приданной нашей дивизии.
Несмотря на то что вроде бы весь занят предстоящим наступлением, о чем только не успеваешь вспомнить и подумать перед началом боя!
Рядом находится генерал Стученко, а у меня такое чувство, будто перед полковником Гладышевым предстоит держать сегодняшний экзамен. Это ведь Степан Трофимович Гладышев выдвинул меня в начартдивы. Помнится, дождливым октябрьским днем прискакал он верхом на КП нашего полка, передал своего гнедого коневоду, выслушал мой рапорт. Был он в неизменной кожаной куртке — простой, сердечный, очень располагающий к себе человек. Пошел смотреть КП, подолгу задерживаясь у каждой группы бойцов и командиров штабной батареи. И группы те мигом вырастали — при Гладышеве никто у нас не руководствовался довольно распространенным в войсках «правилом»: держись подальше от начальства.