Увы, Угру нам миновать не удалось. Разведчики, ходившие к Федулино, обнаружили там фашистские танки и сильное сторожевое охранение на дорогах. Тогда я послал три группы разведать переправы. Вернулись назад только две группы. Одна выяснила, что мост есть лишь у Знаменки, но это намного южнее избранного нами маршрута, к тому же на мосту усиленная охрана. Вторая разведгруппа с помощью колхозников нашла брод.
Отряд двинулся к броду. Как доложил разведчик, дно здесь илистое, противоположный берег крутой, но глубина средняя — с головой вода не накроет.
Посоветовавшись со взводными, я приказал всем раздеться донага, обмундирование завернуть в шинель, при переправе узел и оружие держать над головой. Ночь была холодная, темные воды Угры пугали таинственностью, кто-то, не сдержавшись, крепко и громко ругнулся. И тут же справа и слева вдоль берега взвились осветительные ракеты, затрещали выстрелы.
Вступив босыми ногами в студеную воду, я почувствовал, как все тело пронзили иглы, а спину свела судорога. Тихо скомандовал: «За мной!» Команду, может быть, и не все услышали, но примеру последовали.
Уже почти у берега я провалился в яму и, хотя вытянул до предела шею, все же хлебнул воды. Боязнь намочить партбилет и пистолет с тремя последними патронами вызвала такое напряжение сил, что мне удалось удержать в руках увесистый узел, намочив только нижнюю часть его.
И вот один за другим бойцы вышли на берег, охваченный налетом заморозка. Впереди был лес, он и дал нам желанный приют.
Реку Угру, которая в том районе Смоленщины делает крутую петлю, пришлось преодолевать еще раз. Мне никогда не забыть той переправы.
Путь наш теперь лежал на северо-восток, наперерез шоссе Гжатск — Юхнов, словом, на Москву. Поблизости от районного центра Темкино отряд расположился в лесу на большой привал. Мы порядком продрогли и обессилели. Но подкрепиться было нечем: скудные запасы продовольствия давно иссякли, и приходилось довольствоваться грибами да овощами, собранными на брошенных огородах. Бойцы, высланные для осмотра лесной опушки, заметили, что кто-то прячется за стволами деревьев. Задержанный оказался местным пареньком. Лет пятнадцати, худой, с хмурым лицом и запавшими глазами. Потрепанное пальто было, видимо, отцовским, полы его почти касались земли. За пазухой у парня оказался топор, а в кармане — большой нож.
Выяснилось, что два дня назад фашисты, ворвавшиеся в деревню, на глазах у мальчика убили его отца и мать, а самого выбросили на улицу. Ночью он пробрался к дому, захватил одежду, разыскал топор и теперь бродит по лесу, выслеживает оккупантов-одиночек.
Мы хотели взять парня в отряд. Я обещал, что, как только перейдем линию фронта, направим его в глубокий тыл — учиться или определим воспитанником в воинскую часть. Мальчик внимательно слушал, порой улыбался, но снова и снова упрямо твердил:
— Отсюда не уйду. Здесь буду мстить.
И еще двое суток наш отряд с неимоверными трудностями пробивался к линии фронта. О, как пригодились при переходе сохранившиеся у меня карта и компас. С ними я не расставался. И сейчас, тридцать шесть лет спустя, эта карта перед глазами, на ее обороте читаю полустершуюся карандашную запись: «…16-го пограничного отряда: комроты старший лейтенант Ерохин, политрук Кузьмин, командир взвода лейтенант Мищенко и с ними двенадцать пограничников; 163-го истребительно-авиационного полка: военный инженер 2 ранга Ильин и с ним десять человек». Это первоначальный состав нашего отряда.
В полдень 13 октября 1941 года мы удачно перешли линию фронта и встретились с советскими войсками. Это произошло поблизости от села Тропарево, километрах в двенадцати южнее станции Бородино. В отряде осталось сорок семь человек.
Какое счастье оказаться среди своих! Но для проявлений радости не было времени. День на фронте выдался тяжелый. В небе не смолкал гул вражеских самолетов, по всему переднему краю обороны рвались снаряды и мины. Мы и выбрались благополучно, видимо, потому, что линия фронта на этом участке была в тот день нестабильной.
За околицей Тропарева я увидел, как на высотке расставлялись орудия. Естественно, поспешил туда и вскоре встретил знакомого артиллериста из штаба фронта полковника Н. И. Тимина.
— О, Великолепов, а тебя уже считают без вести пропавшим.
— Где сейчас штаб фронта?
— В районе Алабина, — ответил Тимин. — А я вот брошен сюда. Приказано организовать противотанковую оборону. Жмет, гадюка, танковыми клиньями. А силенок у нас мало. Видишь, что пошло в ход?