Артиллерийская подготовка включала мощные огневые налеты по 5—10 минут каждый, периоды подавления и разрушения целей — от 20 минут до 1 часа. Поддержка атаки пехоты и танков обычно шла методом последовательного сосредоточения огня. Мы учли, что противник строит свою оборону по системе опорных пунктов и узлов сопротивления. Следовательно, без массирования артиллерии против этих пунктов и узлов, без гибкости в ее использовании настоящего боевого успеха достичь невозможно. Кстати, потому и возросла длительность артподготовки, что к 1943 году глубина и плотность вражеской обороны значительно увеличились. Так было на Курской дуге, почувствовали это и мы на своем участке фронта. И хоть есть у нас недостатки (вот и сейчас не до конца вскрыта система обороны противника), роль артиллерии возросла, многократно увеличился ее вклад в общее дело.
Пять дней и ночей шли упорные бои. Наконец на рубеже Веселуха, Слузна, Лука наметился успех. Враг поспешно перебрасывал сюда подкрепления с других участков фронта, но задержать натиск советских войск не смог. Вечером 12 августа немцы, прикрываясь сильными арьергардами, начали отход в южном и юго-западном направлении.
Тем же вечером мне позвонил командир корпуса генерал-майор А. М. Ильин:
— И наш час настал. С утра — в наступление. Как, сберег снаряды?
Первой из корпуса в прорыв вводилась 62-я стрелковая дивизия. Ей предстояло выходить из-за левого фланга 65-й гвардейской стрелковой дивизии, потому переключение наших артчастей на поддержку своих войск облегчалось. Штаб отдал соответствующие приказания командирам 89-го и 300-го артиллерийских полков.
Надо заметить, что к лету 1943 года в нашей тактике стало уже обычным движение в боевых порядках наступающей пехоты не только батарей стрелковых полков, но и подразделений специальных артиллерийских частей. И наступление батальонов 62-й дивизии утром 13 августа также сопровождалось огнем и колесами артиллерии 89-го и 300-го артполков. После полудня мне позвонил командир 62-й стрелковой дивизии генерал-майор В. В. Ефремов.
— Большое спасибо богу войны от матушки-пехоты, — весело начал Василий Владимирович. — Наш сто четвертый полк овладел деревней Горбачи, а триста шестой начал бой за деревню Лог. Очень способствуют артиллеристы. — И после паузы комдив добавил традиционное: — Ты уж не жалей снарядов.
Жалей не жалей, а дело действительно во многом зависит от пробивной мощи наступающих войск. Впереди рубеж Потапово, Нестеры. Села расположены у рокадных дорог, прикрыты высотами. Фашисты превратили их в сильные узлы сопротивления. Пленные из 20-й мотодивизии и 131-й пехотной дивизии гитлеровцев показали, что их части имеют приказ удержать этот рубеж во что бы то ни стало.
Наши стрелки попытались штурмом взять высоты перед селами, но вынуждены были залечь под сильнейшим артиллерийским огнем. Мы уже знали расположение вражеских батарей, но пока не могли достать их своей артиллерией.
— Эх, сейчас бы шестидюймовок штук девять, разнесли бы их, гадов, в щепки, — мечтательно говорил начальник нашего штаба подполковник А. М. Баскаков.
На фронте не очень-то радуются назойливым просьбам о помощи, и потому не раз и не два подумал, прежде чем выйти на связь с командующим артиллерией армии генерал-майором В. А. Сухотиным. Может быть, потому и решился, что знал спокойный характер этого немолодого, много повидавшего человека. Но попал не на Сухотина, а на начальника штаба полковника М. М. Мякишева, офицера темпераментного, резкого в суждениях.
— Значит, вам трудно! — загремел он в трубку. — А кому легко? Но другие помощи не просят. Впрочем, сейчас это от меня не зависит, надо у самого просить…
У «самого» — значит у командарма. Не решился. Однако Николай Иванович Крылов вскоре сам приехал на командный пункт нашего корпуса. Он, как всегда, внимательно выслушал доклад генерал-майора А. М. Ильина, расспросил, что нам известно о действиях соседей, каково положение противника.
Александр Михайлович Ильин заметил, что надо наращивать удар, иначе дело перед рубежом Потапово, Нестеры грозит затянуться. Я оживился, полагая, что сейчас командарм распорядится о подброске на наш участок армейской тяжелой артиллерии. Однако Николай Иванович Крылов ограничился вопросом:
— Ваше решение?