В это время соединения правофланговой группировки фронта овладели Барановичами, Слонимом, Пинском и приближались к Бресту. К югу от нас войска 1-го Украинского фронта вели наступление на Львов, Перемышль, Сандомир.
Можно представить, с каким нетерпением ожидали мы своего часа. На поддержку и развитие боевого порыва войск была направлена партийно-политическая работа. Политуправление фронта издало листовки и памятки с обобщением боевого опыта. В ротах проводились беседы о преимуществах форсирования рек с ходу, использовании подручных средств для переправы. Войскам предстоял выход к нашей государственной границе, а после форсирования Западного Буга они вступали на территорию союзной Польши. В связи с этим командиры и политработники усилили разъяснение воинам великой освободительной миссии нашей армии. Перед самым наступлением каждому красноармейцу, сержанту, офицеру были вручены листовки с обращением Военного совета фронта. Все это весьма положительно сказалось на моральном духе войск.
Начало операции, вошедшей в историю войны под названием Люблинско-Брестской, было назначено на 18 июля 1944 года. Главный удар наносился войсками левого крыла 1-го Белорусского фронта. Наша 69-я армия имела задачу прорвать оборону противника на участке Тарговище, Дольск, Турычаны (западнее дороги Ковель — Владимир-Волынский), а затем наступать в общем направлении на Хелм. 61-й стрелковый корпус находился в первом эшелоне и прорывал вражескую оборону по реке Турья, в районе деревни Ягодно.
Противник подготовил оборону из трех полос. Главная — из четырех позиций, соединенных ходами сообщения, — имела перед собой проволочные заграждения и минные поля. Вторая опиралась на населенные пункты, превращенные в узлы сопротивления. Третья полоса шла вдоль левого берега реки Западный Буг. Она оказалась особенно хорошо подготовленной в инженерном отношении.
Но все это мы знали, как говорится, по бумагам и словам, то есть по разведданным. А каждому командиру хочется еще до боя самому увидеть, как выглядят неприятельские позиции.
Исходный район нашему корпусу достался лесистый. Соорудили вышку. Саперы построили ее довольно высокой и замаскировали под вековую ель. Однако и с вышки просматривались только отдельные участки местности в стороне противника. Я выслал в каждую стрелковую дивизию офицера штаба артиллерии, чтобы иметь «свои глаза» непосредственно на поле боя.
Распределяя артиллерию между соединениями, мы стремились создать сильные артгруппы в дивизиях первого эшелона. Создана была довольно мощная корпусная группа. В полосе наступления нашего корпуса имела задачи и армейская артгруппа. Кстати, в ее состав вошли кроме советских частей две тяжелые артиллерийские бригады 1-й польской армии. Хотя эта армия находилась во втором эшелоне фронта, наши товарищи по оружию — польские артиллеристы вместе с нами готовились прорывать оборону гитлеровцев на реке Турья, громить их при форсировании Западного Буга.
Мы тщательно спланировали артиллерийскую подготовку продолжительностью в один час пятьдесят минут и сопровождение атаки пехоты и танков огневым валом. Но в последнее время немцы нередко отводили свои основные силы с переднего края, оставляя на первой позиции только прикрытие. И могло статься так: орудия почти два часа ведут огонь, расходуют уйму снарядов, а вражеских войск на позициях главной полосы нет, они отведены в глубину обороны. Закончилась артподготовка, наша пехота пошла вперед — ее и встречают вполне сохранившиеся силы противника.
Мы уже знали о таком тактическом приеме врага (он называл его эластичной обороной), потому командарм приказал сначала провести разведку боем. Рано утром 18 июля после короткого огневого налета передовые батальоны перешли в наступление. Они овладели первой, затем второй траншеями. Успех был полный, и в связи с этим наступление главных сил пошло без основной артподготовки.
Впрочем, артиллеристы не оказались «безработными». Во второй половине дня сопротивление противника стало возрастать, он не раз предпринимал сильные контратаки. В этот момент значительную часть артиллерии мы переподчинили непосредственно командирам стрелковых полков и батальонов, и те, исходя из конкретной обстановки, ставили артиллеристам огневые задачи. Это не значит, конечно, что наш штаб оставался в стороне. В каждой дивизии мы имели передовые артиллерийские наблюдательные пункты, которые по радио докладывали обо всех изменениях на поле боя. И если требовалось, штаб вводил в дело корпусную артгруппу, и она своим мощным огнем оказывала поддержку стрелковым частям.