Всматриваясь в левобережную сторону, мы отчетливо видели в бинокли, что за урезом воды и желтой полоской берега росли мелкие кусты ивняка и начиналось укрытое осокой болото. Далее, вдоль широкой поймы, чернела высокая дамба, а за ней вырисовывались на голубом небе деревья, окружившие колонию Бжесце.
— Отсюда, из низины, многого не увидишь, — заметил командир корпуса, разворачивая крупномасштабную карту.
На ней двумя жирными красными линиями была обозначена корпусная полоса наступления шириной 10 километров — от Подгужа на севере до Лупок на юге. Мы находились чуть южнее Подгужа, то есть на правом фланге. Иван Федорович Григорьевский достал из планшетки карандаш и обвел треугольником отметку 208,5 восточное берега Вислы.
— Пожалуй, это самая высокая точка над рекой, сказал он и, обращаясь ко мне, добавил: — Надо проверить.
Так я попал на высоту 208,5. Отсюда в обширном секторе на несколько километров в глубину просматривался завислинский берег — от каменных руин старинного замка Яновец справа и до расположенной в низине деревни Люцимя слева. На первый взгляд казалось, что на противоположной стороне все спокойно, нет никаких признаков противника. Но это только казалось. Живописно разбросанные деревни, хутора, сады, рощи и особенно лесные массивы, несомненно, служили неприятелю хорошей маскировкой.
Живописная панорама на той стороне напомнила мне родной Липецк. Там весной во время разлива реки Воронеж с Соборной горы открывался такой же замечательный вид.
Как часто, находясь вдали от родного края, я вспоминал наш тихий курортный городок, раскинувшийся
Вспоминал старинные тенистые парки и чудесную русскую реку Воронеж с удивительно чистой водой, спокойным течением и прекрасными, то крутыми лесистыми, то пологими песчаными, берегами.
Но обстановка не позволяла увлекаться воспоминаниями. Вскоре на высоте 208,5 появились артиллерийские разведчики. Мы организовали постоянное наблюдение за противоположной стороной. На другой день здесь был оборудован корпусной НП.
Наши надежды упредить врага, к сожалению, не сбылись. Как показала разведка, хорошо подготовленная оборона на западном берегу Вислы была уже занята войсками. Командир корпуса приказал ускорить выход к реке наших главных сил. К утру 28 июля в район Застув Поляновски на машинах прибыл еще один усиленный батальон 247-й стрелковой дивизии. В течение дня к Висле вышли головные батальоны 134-й и 247-й стрелковых дивизий. Полным ходом развернулась подготовка к форсированию реки.
Переправочных средств не хватало, и наш корпусной инженер В. М. Завьялов сокрушался:
— Больше пяти комплектов А-3 на дивизию пока дать не могу, а на полк — две деревянные саперные лодки.
Можно было понять Василия Михайловича: трехтонная лодка-понтон А-3 поднимала 20 бойцов или трехдюймовку с расчетом. Но, как всякий расчетливый инженер, подполковник Завьялов к началу операции кроме табельных переправочных средств располагал и другими. Еще до подхода к Висле саперы стали собирать и ремонтировать простые рыбацкие лодки, в подразделениях был организован сбор подручного материала. Из бревен и бочек бойцы сооружали плоты, покрывая их сверху досками. Набивались мешки и плащ-палатки сушняком, сеном, соломой.
От каждой дивизии к форсированию готовился стрелковый батальон, усиленный противотанковыми и полковыми пушками. Горючего по-прежнему не хватало, и нам с большим трудом удалось лишь к вечеру подтянуть артиллерию. Прибывали и артиллерийские части, поступившие на усиление корпуса. Докладывая мне в полдень уточнения к схеме-графику огней, начальник штаба артиллерии подполковник И. П. Никольский восхищенно заметил:
— Вот это плотность! Пятьдесят восемь орудий и минометов на километр фронта форсирования. Противотанковая артиллерия — по стволу на полтораста метров. Дадим жару!
— График хорош, но надо ускорить вывод всей артиллерии в позиционные районы и обеспечить ее готовность к открытию огня, — вмешался в наш разговор командир корпуса. — Займитесь, Николай Николаевич, этим сейчас же. А к вечеру поедем к Мухину, посмотрим на месте, как идет дело.
Солнце клонилось к горизонту, когда мы попали в 247-ю стрелковую дивизию. Комдив генерал-майор Г. Д. Мухин, с неизменно дымящейся трубкой, внимательно слушал доклад командира 290-го стрелкового полка полковника Я. И. Телегина. Его 2-й батальон с наступлением темноты приступал к форсированию Вислы. Тут же был и майор Чупрына — командир 2-го стрелкового батальона.