— Первой пойдет рота капитана Васадзе, — докладывал Телегин. — Это офицер горячий, азартный, но достаточно опытный. На него можно положиться.
— Как на себя! — подтверждает Чупрына.
Вечерело. Темнота быстро спустилась на землю. Мы — в районе переправы. Тишина. Мерно плещут о берег воды реки. Справа от нас периодически взвиваются вверх немецкие ракеты.
Первым начал переправу взвод старшего лейтенанта Килина. Три большие рыбацкие лодки скрылись в темноте. Обмотанные ветошью весла работали бесшумно. Очевидно, уже добрая половина реки осталась позади, когда фашисты открыли минометный огонь. Но, судя по всему, враг бил наугад.
О том, что взвод Килина успешно овладел первой траншеей, мы узнали несколько позже. А тогда, стоя на берегу и слыша стрельбу, с напряжением всматривались в темноту. И когда с противоположного берега взлетела ввысь условного цвета ракета, все облегченно вздохнули. Сигнал означал, что стрелковый батальон майора Чупрыны ворвался в Бжесце.
Полным ходом пошла переправа и других стрелковых подразделений. Вместе с ними на плотах — батальонные и полковые пушки, ротные минометы.
К утру 29 июля 1944 года 61-й стрелковый корпус, первым из советских войск форсировавший Вислу, захватил на западном ее берегу плацдармы в районе Бжесце, Люцимя и в районе Гняздкув, Хотча-Дольна.
Иван Федорович Григорьевский, радуясь и тревожась, не мог довольствоваться докладами, которые поступали на НП по телефону и радио. Он рвался к реке, желая лично удостовериться в успехе и, коли есть возможность, ускорить дело. Утром мы побывали на правом фланге — на участке 134-й стрелковой дивизии — у генерал-майора В. Н. Марцинкевича, а после полудня снова возвратились к генерал-майору Г. Д. Мухину, в 247-ю дивизию.
— Николай Николаевич, — сказал мне комкор, — посмотрите, как идет тут переправа орудий и минометов. Если что, подтолкните да помогите.
Направился к реке. Еще издали увидел на берегу под деревьями массивную фигуру полковника Агафонцева, командующего артиллерией дивизии.
— Первыми на западный берег, — докладывал он, — переправились, разумеется кроме батальонной и частично полковой артиллерии, противотанковая батарея лейтенанта Пасечника — это из триста шестого дивизиона — и командир третьей батареи семьсот семьдесят восьмого артполка капитан Судаков. Так что на плацдарме уже есть представители дивизионной артиллерии!
— А что, с Судаковым и его орудия переправили?
— Пока нет, — ответил полковник. — Но огонь они уже ведут, поддерживают пехоту на пятачке.
— Значит, Судаков корректирует огонь с того берега?
— Точно. Молодчина! Соорудил плот, взял двух разведчиков и радиста. И переправился. Гребли лопатами.
Мы пошли с Агафонцевым к переправе. Из-за Вислы доносился гул боя, а на самой реке то тут, то там поднимались огромные водяные фонтаны от разрывов тяжелых снарядов и бомб.
— Вот видите, на чем только не переправляется пехота — на связках бочек, бревен. И умудряются брать с собой пулеметы и минометы. А для орудий нужны паромы. Мало их, — вздохнул полковник. — Артналеты и бомбежки с воздуха участились. И знаете, больше всего достается паромам с пушками. Между прочим, видите, все больше рвутся снаряды крупного калибра.
Нетрудно понять, на что намекал Агафонцев. Ведь подавлять мощные батареи противника должна столь же мощная артиллерия, а бороться с авиацией — дело зенитных орудий. Ни того, ни другого в распоряжении начарта дивизии не было. Вывод для меня был ясен: надо подталкивать не здесь, а у себя, в штабе артиллерии корпуса.
С наблюдательного пункта дивизии я вызвал на связь своего начальника штаба.
— Тяжелый дивизион и «катюши» готовы к открытию огня, — доложил подполковник И. П. Никольский. — Зенитчики Фомина заняли огневые позиции.
Речь шла о корпусной артгруппе, в которую вошли дивизионы 62-й армейской пушечной бригады и 56-го гвардейского минометного полка, а также о батареях приданного корпусу 594-го армейского зенитного артполка. Начальник штаба сообщил, что получили задачи и полки 35-й отдельной минометной бригады. Вскоре все эти мощные огневые средства были пущены в дело. Они вели огонь с закрытых позиций главным образом по батареям, командным пунктам, скоплениям пехоты и танков противника.
— Теперь снова поедем на правый фланг, к Марцинкевичу, — сказал командир корпуса.
Увы, командира 134-й стрелковой дивизии генерал-майора Владимира Николаевича Марцинкевича мы в живых не застали. Уже с самого утра участок, на котором дивизия форсировала реку, подвергался ожесточенной бомбежке с воздуха. Часов в десять, когда началась переправа 1-го батальона 629-го стрелкового полка, налетела большая группа немецких самолетов. Генерал-майор Марцинкевич сам следил за форсированием реки. В нескольких шагах от него разорвалась бомба. Комдив был тяжело ранен и по дороге в медсанбат скончался. В командование дивизией вступил Герой Советского Союза полковник А. Г. Бойцов.