— Что, всегда они у вас такие хорошие, чистые?
— Да нет, — с душевной простотой ответил боец, — эти только вчера вечером выдали…
Далее вспомнились давние хлопоты мои, связанные со страстным желанием попасть на Туркестанский фронт. В то время в Восточной Бухаре еще шла упорная борьба за Советскую власть. Там действовали крупные вооруженные шайки басмачей, именовавшие себя «войсками ислама». Их вдохновлял бежавший в Афганистан эмир Бухары, получавший изрядную помощь от английских империалистов. Опираясь на местную знать в лице баев и мулл, банды совершали налеты на поселки и города, грабили, убивали жителей, сжигали кишлаки, стараясь запугать людей и восстановить власть эмирата. Прибывшие части Красной Армии помогали трудовому народу бороться за свои права, за власть Советов.
Но не так-то просто было перевестись на другое место службы. Спасибо взводному Макарову: надоумил и помог написать просьбу в Москву. Очень скоро пришло распоряжение: откомандировать.
Неблизкая дорога до Ташкента, ожидание на пересыльном пункте штаба Туркестанского фронта, зачисление в отряд, который во главе с начальником артиллерии 13-го корпуса Курганским отправлялся в Душанбе.
Старый караванный путь шел через Дербент, Байсун, Регар. Выступив вечером из Ак-Рабата и преодолев горный перевал, мы вошли в узкое ущелье Бузган — гигантскую трещину, рассекавшую горный массив Байсунтау. Я ехал в группе всадников, непосредственно сопровождавших начарта Курганского.
Добрались до быстрого ручья и там остановились, чтобы подтянулась колонна. А она была большой, в ней следовали обоз в несколько десятков подвод, верблюды с тяжелым грузом: надо было доставить воинским частям, стоявшим в районе Душанбе, боеприпасы, продовольствие, фураж.
Обоз и караван сопровождала стрелковая рота, наша же конная группа, примерно в сорок сабель, несла службу разведки, охраняла штаб начальника артиллерии корпуса, использовалась для связи по колонне.
При выходе из Байсунского ущелья — первая стычка с басмачами. Они, укрывшись в лощинах по обе стороны дороги, подстерегали нас у «святой могилы», где был похоронен какой-то знатный мулла или бай. Помню, у большущего могильного камня торчали высокие древки, на которых развевались разноцветные лоскуты, конские хвосты. Кроме того, каждое древко «украшалось» черепом дикого козла.
Вот у этого места на рассвете захлопали частые выстрелы, засвистели пули, и тут же все пространство вокруг заполнилось дикими выкриками скачущих на нас всадников. Но отряд был готов к бою, мигом заговорили имевшиеся у нас четыре ручных пулемета Шоша, а наши конники поскакали в обход левой, большей группы басмачей. Но до сабельного боя дело не дошло. Басмачи, на скаку подбирая убитых и раненых, стали понемногу сдерживать своих разгоряченных коней, затем быстро повернули назад и, широко рассыпаясь небольшими группками, помчались в горы.
Командир нашей конной группы старшина сверхсрочной службы Фокин взмахами шашки подал нам сигнал остановиться, приказал спешиться и открыть по врагу огонь из карабинов. Став, как нас учили, на правое колено, я взял на мушку одного всадника в ярком халате, скакавшего с небольшой группой на гряду холмов, что высились за «святой могилой». Сделал три выстрела — показалось, падает басмач. Но тут его подхватил скачущий рядом, и они скрылись за холмами.
Проводив отряд почти до Душанбе, наша конная группа повернула на юг и прибыла к месту своего назначения — в городок, где стояли штаб, 2-я батарея и школа младших командиров конно-артиллерийского дивизиона 11-й кавдивизии.
Я был счастлив, что попал именно в эту дивизию, прославившуюся на многих фронтах гражданской войны в составе Первой Конной армии. Значительную часть ее бойцов и командиров составляли оренбуржцы, преимущественно казаки. Хорошие, крепкие конники. Им хотелось подражать. Учился я прилежно и вскоре получил под начало отделение.
Почти ежедневно мы выезжали на операции против басмаческих банд, которые появлялись то в одном, то в другом районе. На вооружении нашего дивизиона были горные пушки (их местные жители величали «шайтан-арба»). Но с орудиями выезжали редко, больше действовали как сабельники.